Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

Глава X. Масло из Дамаска

  

 

Лампу, немую сообщницу тайн, напои, Филенида,
Масляным соком олив и уходи поскорей...
Филодем,
пер. Л. Блуменау

 

 

- Племенные овцы и козы из Каниша*! Три по цене двух. Только сегодня до заката - на рынке у ворот Энлиль. Спешите!.. Виноград из Тутуба*. Райский, медовый вкус! Рынок Энлиль, направо от входа!.. Оливковое масло нового урожая! Прямо из Дамаска. Рынок Энлиль – ряды купца Арианта. Качество, ставшее традицией.

 

Последнее из объявлений, которое не жалея голосовых связок выкрикивал глашатай, заинтересовало Элая. До оговоренного с управляющим Эгиби срока  доставки денег оставалась еще пара часов, а значит, было время для визита на рынок Энлиль. 

 

Купец Ариант, сам того не зная, был одним из связных Элая. Его караваны приходили в Вавилон каждый месяц. Одна из амфор всегда предназначалась Элаю. Масло к столу зажиточного грека отправлял, по легенде, его брат, тоже врач и аптекарь. Он покупал в Арианта целый сосуд, забирал его к себе на день-другой, а затем возвращал. К прозрачной, чуть зеленоватой жидкости эскулап добавлял какие-то травы. Масло с особыми примесями, якобы, помогало от многих болезней. От каких точно - служитель Асклепия и Панацеи* специально умалчивал, дабы не искушать ни караванщиков-курьеров, ни самого купца. Амфора внешне ничем не отличалась от десятков других, которые верхом на верблюдах и мулах везли торговцы из Дамаска в Вавилон.

 

Как-то Ариант из любопытства вскрыл сосуд. Жидкость действительно отдавала травами.

 

- Как добрались, уважаемый? Как дороги? – Элай развел руки и обнял соотечественника.

 

- Даже и не спрашивайте! Раз от раза все тяжелее и тяжелее, - кончики губ Арианта поползли вниз. 

 

Элай сочувственно покачал головой. Все караванщики всегда жаловались на тяготы путешествий. Ведь, чем труднее путь, тем выше должна быть стоимость товаров в глазах покупателя. Но на этот раз досада купца, похоже, была искренней.

 

- Совсем не стало отбоя от разбойников на дорогах великой империи Дария, да пошлет ему бог тысячу лет жизни, - продолжил Ариан. - С каждым разом приходится нанимать все больше охраны. На прошлой неделе ограбили караван достопочтенного Критона из Эбла. В двух переходах от оазиса Тадмора. Всех перебили, а лошадей и верблюдов угнали.

 

- Да что вы говорите! Критон из Эбла? Он ведь недавно появился здесь?

 

- Вот именно, - доверительно прошептал Ариант, - говорят, напали люди Хамида. Отсюда и такая жестокая расправа. Никого не пожалели! Даже двух мальчишек-погонщиков. Ко мне тоже приходили какие-то вымогатели. Но вы же знаете мои принципы! Только начни платить одному, как появятся еще двое, затем четверо и так далее. А я не Геракл, чтобы сражаться с этой Лернейской гидрой*, я - деловой человек.

 

- Но с моим товаром-то, надеюсь, все в порядке?

 

- Как всегда! Как всегда, достопочтенный! Все доставлено в лучшем виде. Но надо бы доплатить за риск.

 

 - Поступим иначе. Я принесу ягненка в жертву Гермесу и буду просить его оберегать ваш караван. Поверьте, обратная дорога будет столь же безопасной, как и прогулка по Афинскому акрополю. И еще я попрошу вас доставить брату маленький подарок от меня. Он не займет много места, а плата будет прежней. Когда вы отправляетесь в обратный путь?

 

- Через три дня.

 

- Я буду у вас через два.

 

Элай побродил еще немного по рынку. Купил свежих лепешек, зеленого гороха и дюжину сочных персиков. Это лакомство лишь четыре года назад было впервые привезено в Вавилон из далекой Индии и поначалу стоило огромных денег. Теперь же сотни хозяйств бросились выращивать заграничный фрукт, и цены на него начали снижаться.

 

Специально нанятый раб-носильщик погрузил товар на тележку, получил адрес и засеменил прочь.

 

Направляясь налегке домой, Элай, как всегда, остановился полюбоваться бронзовой статуей сатрапа Мазея. Скульптор постарался на славу. Из тщедушного и от природы щуплого коротышки он сделал богатыря с рельефным торсом и гордой осанкой. Восседал горе-правитель на колеснице. В одной руке он держал копье, а в другой щит в форме полумесяца. В его отполированной поверхности отчетливо отражалась дорога, по которой только что прошел грек. Дома по обеим сторонам образовывали здесь непрерывную стену, и не было ни одного переулка, куда можно было бы свернуть.

 

Осторожность лекаря на этот раз оказались совсем не излишней. Среди идущих позади людей был один, который пристально, не отрываясь, смотрел на него. На голову выше всех окружающих, с огромным подбородком, бульдожьими брылями и обветренной кожей выглядел он крайне подозрительно. Вскоре обнаружился и его напарник – ростом чуть пониже, с руками, свисавшими почти до колен. Он подошел к первому, и оба стали о чем-то оживленно переговариваться, то и дело поглядывая в сторону Элая.

 

Эллин был уверен, что по пути к Эгиби никто за ним не следил. Значит, соглядатаи появились совсем недавно. Но вот до покупки амфоры или после? Если после, то достаточно просто оторваться от преследователей. Очевидно, что это не профессионалы. А вот если они видели, как грек разговаривал с Ариантом, то дела плохи, но не настолько, конечно, чтобы впадать в панику*. Все поправимо. Да и не перс он какой-нибудь, чтобы шарахаться от двух козлоподобных, волосатых существ.

 

Город Элай знал досконально. Специально по приезду потратил несколько недель только на то, чтобы обследовать все его многочисленные улочки, тупики и подворотни. Память «у лекаря» была отличная. Вот и сейчас в голове сразу сложился маршрут, и вместо того, чтобы пройти прямо, асклепиос* свернул направо, в переулок.

 

Шел не торопясь, с таким расчетом, чтобы успели заметить, куда он направится на ближайшем перекрестке. Впрочем, те и сами старались изо всех сил не отстать. Один даже налетел на грузную торговку с переносным лотком, опрокинул его и разразился площадной бранью. Женщина хотела было что-то прокричать в ответ, но увидев две свирепые физиономии, лишь со страхом отшатнулась.

 

Сделав еще пару поворотов, Элай нырнул в узкий и извилистый проход, который заканчивался небольшим со всех сторон окруженным стенами яблоневым садом. Быстро перемахнув через ограду, шустрый грек оказался в еще меньшем по размеру дворике, из которого точно такая же улочка вела в обратную сторону. Теперь ему ничего не стоило исчезнуть, но обстоятельства требовали полного прояснения ситуации. Элай прислонился к кирпичной кладке и затаил дыхание: топот двух пар обутых в грубые деревянные сандалии ног, тяжелое дыхание.

Яблоневый сад в Вавилоне. Яблоневый сад в Вавилоне.

- Сбежал, - грубым гортанным голосом прохрипел один.

 

- Упустили, - с досадой просипел второй.

 

- Остался мальчишка. Он вернется на рынок. Надо перехватить его раньше и вытрясти из сопляка душу, - произнес первый и тем самым решил судьбу обоих.

 

Элай лишь облегченно вдохнул. Все-таки убивать без особых на то оснований, он не привык. Это оскорбляло богов.

 

Он побежал назад и успел перехватить громил все в том же безлюдном переулке. Один из них, тот, что повыше, довольно оскалил зубы. Другой, с руками, как у гориллы, широко раскрыл заблестевшие от радости глаза. Своих намерений они не скрывали. Мордатый вытащил средних размеров железный прут с крючком на конце, а приматоподобный абордажный топорик. Накинулись одновременно. Элай вместо того, чтобы отшатнуться, напротив, сделал выпад вперед, резко увернулся от занесенных над ним орудий убийства и с разворота подсечкой сбил самого рослого из нападавших с ног. Потеряв равновесие, тот повалился  назад, ударился о плиты мостовой затылком и захрипел, подергивая в конвульсиях ногами. Второй налетчик присел и, вложив всю мощь своего мускулистого тела в бросок, ринулся вперед, пытаясь впечатать Элая в стену. Грек успел лишь слега сместиться в сторону и пригнуться, а когда массивная туша оказалась над ним, рывком выпрямил ноги, перебросив нападавшего через себя. Спиной он ударился о кирпичную стену и рухнул вниз, разбив голову о плиты. На все ушло не более минуты. Убедившись, что оба мертвы, аптекарь быстро зашагал прочь.

 

Кто были эти двое? По внешнему виду и манере общаться — моряки, ну или портовые рабочие.

 

Расположенный в престижном районе города, дом Элая внешне ничем не отличался от соседних строений. Окна были только на втором этаже. Единственная массивная дверь запиралась на хитроумный Лаконский замок*, подобрать ключ к которому было невозможно. За внешней стеной все утопало в зелени. Небольшой, ухоженный сад был той роскошью, которую состоятельный врачеватель мог себе позволить.

 

Для гостей и пациентов предназначалась одна средних размеров комната, та самая, в которую вела входная дверь. Все остальное пространство дома было скрыто от посторонних глаз. В подвале Элай оборудовал помещение для особых нужд, которые к аптекарским не имели никакого отношения.

 

Дочери нигде не было. Забрав покупки у курьера, она куда-то ушла. В последнее время Агния часто выглядела печальной и подолгу где-то пропадала. В ее возрасте, полагал аптекарь, это нормально. Такая же красавица, как и ее мать, девушка уже притягивала взгляды многих мужчин. Отца это беспокоило, но времени на выяснение отношений с дочерью в последнее время у него совсем не было. Оставалось только надеяться на то, что она была правильно им воспитана.

 

Элай запер входную дверь и перелил масло из одной амфоры в другую. К внутренней стенке вплотную прилегал герметичный мешок из тонкой козьей кожи. В самом этом факте не было ничего необычного. Ценные жидкости часто перевозили именно так: разбейся глиняный сосуд, масло все равно не разлилось бы.

 

В очередной раз грек с восхищением думал о том, насколько четко и слаженно была выстроена та огромная машина, одним из ключевых механизмов которой он был. Как выверенно работали все ее узлы и составные части. Несколько лет было потрачено на создание разветвленной шпионской сети, призванной облегчить его родине сокрушение давнего, заклятого врага. Это только люди крайне недалекие и непосвященные во все детали могли считать поход молодого царя в Азию глупой и безрассудной затеей, а самого Александра выскочкой. Юный полководец опирался не только на сплоченное войско, созданное его выдающимся отцом, не только на греческих союзников и наемников-иноземцев. Не меньшую ставку он делал и на таких, как Элай.

 

Когда возникла сама идея похода, и когда стало ясно, что без четких разведывательных данных из самого сердца Персидской империи одолеть ее не удастся, встал вопрос о том, на какой основе создавать сеть по сбору информации. Где взять сотни и тысячи шпионов? Был найден единственно возможный ответ — надо привлечь к этой работе тысячи эллинов, живущих почти во всех уголках ойкумены*.

 

Одновременно греческие купцы, используя прекрасные дороги, проникали в самые отдаленные провинции империи. Персы, завоевав дальние земли, уделяли огромное внимание возможности быстро перебросить войска из одной части своих владений в другую. По этим же дорогам беспрепятственно перемещались и торговцы. Устроены они были чрезвычайно удобно. На расстоянии чуть меньше дневного перехода были построены караван-сараи. В них за выпивкой языки у постояльцев развязывались сами собой. Кто, где и что видел, кто, где и что слышал, плюс свои глаза да уши — что может быть полезнее для сбора самых разнообразных сведений.

 

Стратегов юного царя интересовало буквально все: насколько богаты те или иные города, какой урожай удавалось собирать в последний сезон, сколько войск могут они выставить в случае войны, ненавидит ли население местного правителя, кто он, где родился, где начинал свою службу, чем отличился, его сильные и слабые стороны, не притесняют ли в этих краях последователей тех или иных богов. Немалое внимание уделялось и биографиям богатейших людей тех или иных провинций, их привычкам и склонностям, их слабым и сильным местам, возможности их переманивания на свою сторону подкупом, угрозами или обещанием будущих благ.

 

Эти же торговцы составляли подробнейшие карты местности, высматривали места возможных стоянок для многотысячного войска. Вся информация стекалась в штаб царя, расположившийся недалеко от древней Пеллы*, и анализировалась там подробнейшим образом.

 

В соседней комнате Элай свернулся ковер и подцепил одну из каменных плит. Под ней открылся лаз в потайную часть дома. Здесь была его лаборатория и кабинет одновременно: стул, стол, множество полок с различными дощечками, свертками папируса, цветными склянками, несколько сундуков с одеждой и инструментами, отдельный шкаф с оружием.

 

Агенты Элая собирали всевозможные слухи и небылицы о странах, лежащих далеко на Востоке. Любая крупица знаний могла помочь в будущем завоевании этих земель. Попадались «аптекарю» среди прочего и сведения о новых, невиданных прежде веществах. В последние месяцы грек много экспериментировал с горючими смесями. Первые опыты вдохновляли. Казалось, он на пороге крупного открытия. Один из рецептов, о котором болтали купцы с востока, якобы содержал в себе древесный уголь и серу.

 

Элай зажег светильник и аккуратно разрезал бурдюк из амфоры. На внутренней, тщательно выделанной стороне была выбита татуировка: ряды букв греческого алфавита. Для непосвященного текст выглядел полной абракадаброй. 

 

Шифр был чрезвычайно сложным. Грек сам придумал его, будучи еще юношей. В погоне за славой он поступил опрометчиво, поведал соученикам о своем изобретении, и этот метод тайнописи быстро распространился в греческих полисах. Жаль, конечно, но это ничего, ведь без знания ключевого слова, понять, что написано все равно невозможно.

 

Эллин взял церу — покрытую воском двойную дощечку с небольшими углублениями и барьером по периметру — и приступил к расшифровке. Символы выстраивались в строки и столбики. Постепенно смысл становился понятен: «Войска выступают назначено с первым утренним восходом Сириуса*».

 

Элай погрузился в размышления. Пока караван был в пути, Сириус уже успел появиться над горизонтом. А значит, армия Александра уже выдвинулась из Египта. Получается, что очень скоро, буквально со дня на день гонцы принесут с Запада весть о начале решающего этапа этой великой войны. Персы бросятся собирать войска, разбросанные сейчас по разным уголкам империи. Здесь, в Вавилоне будут формироваться особые боевые подразделения, ранее невиданные и чрезвычайно опасные.

 

Тщательно спланированная операция по их нейтрализации была эллинами бездарно провалена. Кто же знал, что эти великаны, высотой в два человеческих роста, с двумя мощными бивнями и с двумя хвостами – спереди и сзади, умеют плавать!

 

Слоны наводили ужас на всех, кто их впервые видел. Про них рассказывали невероятное. Якобы бивнями эти свирепые животные могут свалить самое прочное дерево, а хвостом задушить человека. Их кожа прочнее железа. Ее не пробить ни стрелой, ни сарисой*. Эти чудовища с лучниками и копейщиками на спинах легко пробивают самые стройные ряды пехоты. Страшная угроза для греческой фаланги! Лошади и верблюды при их приближении сначала впадают в ступор, перестают слушаться команд, а затем сбрасывают ездоков и в страхе разбегаются.

 

На этих слонов царь Дарий, судя по всему, и собирается сделать решающую ставку. Впрочем, какой он царь, - так выскочка из страны Волков, что лежит у Гирканского* моря, бывший сатрап Армении, поставленный на трон кастратом! Но за ним - огромная империя, сказочные богатства, а теперь вот еще и эти совершенно новые и опасные войска.

 

За городом для элефантов был выстроен целый военный лагерь, который охраняют днем и ночью. Как туда пробраться? Людей у него немного, но каждый стоил десяти.

 

Специальной лопаткой аптекарь разгладил мягкий воск, замазав текст шифрограммы, и вновь взялся за стилус. Его острый конец быстро заскользил, оставляя аккуратные бороздки: широкие плечи, руки, рельефные мышцы; голова, перевязанная банданой; прищуренный взгляд; шрамы – один на шее, чуть ниже уха, второй на груди рядом с сердцем. Это Атрей. Среднего роста. Возраст известен только примерно: чуть за 30. Родился на Родосе. В раннем возрасте был отдан на воспитание в храм Посейдона. Стал моряком. Добился немалых успехов: у персов командовал триерой! Участвовал в походах против пиратов. Но попал в плен и перешел на их сторону. Совершал набеги на города. Возил контрабанду. Стал одним из тех, с кем принято было считаться. После начала похода Александра флибустьеры, прежде преследуемые персами, превратились сначала в невольных союзников эллинов. Затем этот союз скрепили официальным договором. Атрей был одним из тех, кто вел переговоры от имени морских разбойников. При штурме Тира его оглушило срубленной мачтой. Развилась морская болезнь. С вольной флибустьерской жизнью пришлось распрощаться, и теперь он терпеть не мог, когда ему о ней напоминали. Говорит обычно тихо, но при этом уверенно. Умеет расположить к себе, вызвать доверие.

 

Лопатка вновь пробежала снизу вверх, стерев рисунок. Одно движение кисти со стилусом - округлый лоб. Второе - прямой нос. Чувственные губы, вьющиеся волосы. Это Фаон. Довольно молод, всего-то 19 лет. Вынослив, прекрасный атлет. Особенно хорош в беге и метании копья. Несколько грубоват и неотесан. Но эллин! Все детство провел в походах по Малой Азии. Родился и вырос в армейском обозе великого Пармениона*. Материнской ласки не знал. Гулящая женщина умерла при родах. Отец, что в данном случае легко объяснимо, неизвестен. Вспыльчив, зачастую необуздан. Юноша скучал в действующей армии. А здесь, в команде Элая, - и интересная работа, и постоянный риск, и возможность проявить себя.

 

Ровный край медного скребка вновь скользнул по воску, подготавливая поверхность к очередному рисунку. Твердая рука вывела еще один профиль: Узкий лоб, массивный, почти шарообразный нос, узкие губы и косой подбородок. Единственный из всех, кого Элай сначала не хотел брать с собой. Но для Леона здесь, в Вавилоне, заранее была определена задача, поэтому пришлось согласиться. Внешне в нем не было ничего ни ото льва, ни от его героического тезки - царя Спарты*. Ни красоты лица, ни царственной осанки, ни груды мышц. Если ему и суждено быть поверженным в поединке с врагом, то вряд ли победитель отдаст приказ прибить тело поверженного к борту корабля, как поступили с Леонидом*. Огненно рыжий, невысокий, немного сутулый, на почти ватных ногах. Он не ходил, а скорее перекатывался с места на место. Профессиональный вор. Открыть любой замок или незаметно обчистить прохожего — все это он мог сделать легко, почти играючи. Сын кузнеца из Газы за 40 лет жизни ни разу не бравший в руки молот и ни разу не прикасавшийся к горну.  Когда осадные орудия эллинов разрушали стены занятой персами и их союзниками крепости, он сидел в городской тюрьме за очередное ограбление. Это его и спасло. Все остальное мужское население города, включая тюремщиков, было казнено. Раненый при штурме копьем в плечо царь не пощадил никого, кроме узников. Леон с гордостью рассказывал, как первым бросился выполнять приказ Александра. Он проткнул железным дротиком пятки начальника гарнизона, продел сквозь них ремни, привязал их к колеснице и помчал на ней вокруг крепостных стен*. Окружение царя позабавила находчивость бывшего заключенного. Ему не только сохранили жизнь, но и наградили.

 

Такие черты характера, как доблесть и благородство были Леону неведомы, но на воровском поприще равных ему не было. Он чрезвычайно быстро сориентировался и освоился в преступном мире Вавилона. А именно это от него и требовалось. Едва приехав, Леон попал в одну из крупнейших банд города и стал заметной персоной в местном криминальном мире. Жесток и амбициозен. В прошлом не раз убивал людей, которые стояли у него на пути.

 

Еще недавно в команде Элая было пять человек. Сегодня осталось лишь четыре. Четвертым был Мекон. Аптекарь стер изображение Леона и несколькими взмахами острой палочки изобразил на воске цветок, с большими трепещущими на ветру лепестками. К сожалению, цвет не передать. Иначе полураспустившийся бутон следовало бы закрасить красным, ведь мекон - это мак. В недалеком прошлом - романтичный юноша. Обожал природу. Был увлечен идеей объединения всех расселившихся по миру эллинов под началом одного правителя и уничтожения власти персов над миром. Этим он особенно нравился Элаю, который люто ненавидел все персидское.

 

Розовощекий, с утонченными чертами лица и мягкими, вьющимися кудрями Мекон больше походил на поэта или певца. Женщины, а иной раз и некоторые мужчины, впадали в ступор, глядя на него. Получил отличное образование. Знает несколько языков, включая персидский. Может мгновенно расположить к себе любого, даже самого черствого собеседника. Одновременно прекрасно управляется с мечом. Неразлучен с  Фаоном. Общим у этих двоих был только возраст. Возможно, в этом и скрывалась загадка их дружбы. Каждый давал партнеру то, чего у другого не было. Мекон мог бы стать прекрасной парой Агнии, но девушка не очень-то часто с ним сталкивалась.

 

Четыре человека, вместе с ним — пять. Достаточно ли этого, чтобы выполнить задание? Если не получится уничтожить слонов, то надо сделать так, чтобы они не приняли участие в решающей битве. Но как?

 

Оправившись от первых, весьма болезненных поражений, персы бросили все силы на уничтожение сети шпионов у себя в тылу. Все почтовые отправления стали вскрывать. При малейших подозрениях в тайном замысле и отправителя, и получателя могли подвергнуть пыткам. Именно так был арестован один из подручных Элая. Этот способ связи с Родиной теперь они больше не использовали. А теперь и почтовые голуби перестали летать. Буквально накануне объявили о запрете полетов этих птиц над Вавилоном, а на стенах появились сокольничие.

 

Надо также учитывать, что все эллины одновременно попали под подозрение. Соглядатаи рыскали повсюду. От масштабных репрессий персов удерживало лишь то, что на службе у Дария состоят более двадцати тысяч греческих наемников. Серьезная сила, способная на многое.

 

Размышления аптекаря прервал громкий стук в дверь. Элай быстро выбрался наружу, поставил плиту на место и расстелил ковер, но вместо того, чтобы открыть саму дверь или маленькое оконце в ней, отодвинул висевшее на стене деревянное изображение богини Гестии*. За ним скрывался маленький стеклянный глазок. Точно такой же, тщательно отполированный, находился на другом конце скрытой в стене полой трубки. Она выходила сбоку от дверного проема и позволяла видеть все, что происходит снаружи. Торопливые удары возобновились. Те, кто находились на улице, явно теряли терпение. Прильнув глазом к хитроумному приспособлению, аптекарь увидел, что перед дверью стоят трое вооруженных мужчин. 

 

АмфораАмфора

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Далее