Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

Глава XII. Нищий царедворец

  

 

О, быть бы мне таким же, как они!
Их кони мчат, безумны и строптивы,
и на ветру вздымаются, как гривы,
простоволосых факелов огни.
Райнер Мария Рильке, «Мальчик»,
пер. А. Сергеева

 

  

Ночная свежесть приятно ласкала разгоряченное тело. Набегавшая узкая тропа едва угадывалась в свете трепещущего на ветру факела. Ровное, глубокое дыхание насыщало жизненной силой. Атлет испытывал наслаждение. Его пронизывали восторг и упоение, волнами накатывала эйфория.

  

Кто бы ни был его неизвестный папаша, одно хорошее от него Фаону все же досталось - роскошные волосы. Не черные, как у Мекона, и не светлые, как у некоторых из его соотечественников, а пепельно-каштановые. Не вьющиеся, как какое-нибудь руно, а прямые, как конская грива. Не жесткие, как пересушенное сено, а мягкие, как трепещущий на ветру ковыль. Сверстники в детстве дразнили "Чалым". Прозвище прицепилось. Сейчас-то уже он ничего плохого в нем не видел, а раньше из-за казавшейся обидной клички, бывало и не раз, что ввязывался в драку.

  

Во время рукопашной длинные волосы мешали. Противники так и норовили схватиться за них, а это - больно. Поначалу приходилось терпеть, а потом он нашел выход. По примеру профессиональных борцов, которые перед боем натирали себя маслом, Фаон стал наносить масло и на волосы. Эффект был двойным. Во-первых, локоны теперь скользили между пальцами. Во-вторых, смазанные они переливались на солнце и блестели, как расплавленный свинец, а ночью при искусственном освещении - таком, как, например, сейчас - приобретали медно-бронзовый оттенок.

  

Одного только опасался Фаон: как бы не подпалить развевающуюся на ветру шевелюру. Факел следовало держать повыше.

  

В том, что прибежит первым, сомнений уже не было. На небольшом подъеме он обернулся: ближайший преследователь отстал шагов на пятьсот, а за ним еще шагах в двухстах мерцала плотная цепочка огней.

  

Эти ежегодные состязания учредил когда-то на заре человечества сам Прометей, и победителю вручали лавровый венок. А еще здесь, в Вавилоне, где царили более свободные нравы, чем в греческих колониях и метрополиях, на празднике позволено было присутствовать женщинам. Она, - мечтал Фаон, - посмотрит на триумфатора совсем по-другому. Не вскользь, как обычно, не сквозь него, а прямо в глаза. Увидит, каков он на самом деле и улыбнется. Не дежурной своей улыбкой, предназначенной для рыночных барыг, а искренне, так как только она умеет.

  

Толпа у алтаря Афины приветствовала его радостными воплями. Агния стояла на склоне холма среди других женщин и тоже что-то кричала. Даже если бы произошло невероятное, и Фаон смог отвести взгляд от дорогого ему лица, то все равно он вряд ли бы разглядел в толпе греков пару мужчин, которым было не место на этом торжестве.

  

- Макута, ты орешь громче всех. Хватит уже, - произнес один из них.

  

- Вы не поверите, мой господин, но это помогает забыть о холоде, - слуга Ферзана поежился. - Нелепые синие гимантии, что мы напялили, ничуть не согревают. Как только греки таскают эти куски ткани, прикрывающие тело сверху, но оставляющие путь для потоков ледяного ветра снизу! Я постоянно думаю о том моменте, когда смогу снять с себя эту женскую одежду и вновь надеть комфортные и главное теплые шаровары.

  

- Как много людей! Я и не предполагал, что в Вавилоне живет столько выходцев из Эллады.

  

- Я узнавал, на этот праздник они съезжаются со всей сатрапии, - пояснил Макута, - их здесь сейчас никак не меньше десяти тысяч.

  

- А ты предлагал поступить со всеми ними, как с преступниками, - напомнил Ферзан.

  

- И до сих пор уверен, что моя идея заслуживает большего внимания, чем вы уделили ей. Разбить провинцию на части, а город на квадраты. Взять от каждого района по паре заложников и пытать до тех пор, пока не признаются, или община сама не выдаст заговорщиков. Тут важно не отступать и повторять всю процедуру до тех пор, пока результат не будет достигнут. Если мы делали так в Бактрии с кочевниками, то почему нельзя поступить также и с греками?

  

- Греки служат Дарию. И они не просто подданные империи, они еще и хорошие воины. Посмотри, сколько их здесь, и у тебя еще хватает глупости вновь отстаивать свою идею?

  

- Боюсь, мой господин, что в решающий момент они побегут, не хуже вон того резвого малого с лавровым венком на напомаженном парике. Все-таки странный это народ - устраивать состязание в такой дисциплине: выяснять, кто шустрее, случись чего, скроется от неприятеля. Зачем мы пришли сюда?

  

- Люди, которых мы ищем, наверняка здесь. Я пытаюсь проникнуться их духом, понять их характер, мысли и тайные желания. Я ведь совсем не знаю эллинов.

  

- Они такие же, как и все. Боятся смерти и любят деньги. Я их презираю, мой господин, не меньше, чем другие народы.

  

Фаон жадно ловил обрушившиеся на него потоки обожания, купался в перезвоне славословий, покачивался на волнах надежды. Агния бросилась к нему и обняла. Юношу наполнило блаженство. Как же она была прекрасна в этом своем желтом коротком наряде. И что значил этот внезапный порыв? Всего лишь радость за победившего друга или нечто большее? К алтарю подбегали все новые участники. Среди них был и Мекон. Но на него Агния даже не посмотрела.

  

Элай наблюдал за происходящим со стороны. Его переполняла гордость за соотечественников, которые вдалеке от родины чтут свои традиции и своих богов. Леон так и не пришел.

  

Победителю забега налили полный канфар* вина. Запели гимн.

  

- Вон там, - произнес Ферзан, - чуть левее победителя - грек среднего роста с довольной рожей - похож на того, кого мы ищем.

  

- Я подберусь поближе, мой господин.

  

- И что ты сделаешь, арестуешь его? Надо проследить за мерзавцем. Только аккуратно. Может это и не он. За мной. И сотри с лица это кислое выражение. Радуйся. Мы же эллины.

  

Ферзан и Макута стали пробираться сквозь веселящуюся толпу. У алтаря Афины было не протолкнуться. Когда они с трудом протиснулись к торжествующему победителю, Элая там уже не было.

  

- Упустили, - с досадой прошептал слуга.

  

- Может и не он это был. Описание уж больно расплывчатое. Уходим отсюда.

  

- Да, да, - горячо поддержал хозяина Макута, - и как можно скорее, а то от этих завываний у меня уже звенит в ушах, а от холода скоро начнет звенеть между ног.

  

Во дворец чиновнику и его телохранителю удалось попасть не сразу. Едва на площади появились два человека в традиционных греческих одеждах, к ним бросились сразу с нескольких сторон. Обоих скрутили и поволокли через окружавший величественное строение ров. Разбуженный начальник ночной стражи отказывался верить, что перед ним - знатный персидский вельможа и его слуга. Лишь спустя полчаса неприятную ситуацию удалось разрешить. Стражники падали ниц и просили пощады, но формально они были правы: дворец - резиденция самого сатрапа - оплот персидской власти. Он охранялся тщательнее, чем любое другое здание в городе.

  

Ворвавшись в свои покои, Ферзан, как был, не переодеваясь, рухнул на подушки. Схватил со столика поступившие за время его отсутствия бумаги.

  

В центре обширного зала ярко пылал огонь. Макута ходил вокруг огромной чаши кругами и поворачивал к пламени то один промерзший бок, то другой. Свет священного очага плясал на раскрашенных в синие и зеленые тона стенах. По ним метались тени от ваз, скульптур, мебели и самого слуги. Ферзан занял едва ли не лучшие покои, чем те, в которых размещался сам сатрап.

  

- Прекрати мельтешить, - махнул рукой царский посланник, - мешаешь думать.

  

Он разглядывая свиток, доставленный гонцом во время их отсутствия.

  

- Важные новости? - поинтересовался слуга.

  

- Дарий едет в Вавилон. Он в двух переходах от города.

  

- Зачем?

  

- Я что, по-твоему, читаю мысли этого плешивого осла? Я ждал его деньги, а не его самого. Наверное, желает проинспектировать войска, - предположил гирканец*, - посмотреть на свое новое чудо-оружие. Не зря ведь я ему так красочно расписал слонов в последнем докладе.

  

- Так мы готовы, - произнес Макута, протягивая зябнущие ладони к языкам пламени, - животные в прекрасной форме. Я сам вчера разговаривал с этим главным, как его... - махаутом.

  

- Убери свои грязные лапы от огня. Это тебе не костер в лесу! - закричал Ферзан так, что двери в тот же миг распахнулись и внутрь влетели два дежуривших снаружи стражника.

  

Слуга, как обжегшийся, отпрыгнул от огненной чаши, а бессмертные, убедившись, что с начальником все в порядке, удалились также поспешно, как и вошли.

  

- Идею с покупкой слонов предложил я, - стал вслух рассуждать командир всадников. - Успех вознесет нас на самый верх, а неудача мне будет стоить карьеры, а тебе - головы. Не забывай, что я вложил в это все свои деньги. И этого все равно мало! Нужно еще столько же. Дарий должен заплатить, иначе я разорен. Надо устроить нечто грандиозное, чтобы поразить его воображение. Какое-нибудь показательное выступление с реками крови и рыданиями поверженных врагов.

  

- Прикажете начать массовые аресты греков? - с готовностью отозвался слуга.

  

- Тьфу ты! Дурак! - изумленно воскликнул Ферзан. - Мы же с тобой только сегодня это обсуждали.

  

Царский посланник швырнул свиток в сторону и, приняв какое-то решение, командным голосом отчеканил:

  

- Надо решать проблему со шпионами и быстро. Что с индусами? Их выпускают в город? Они же вроде как просили об этом?

  

- Махауты находятся под постоянным наблюдением, мой повелитель, - по-военному четко отрапортовал слуга, - пока попыток завязать с ними знакомство не замечено.

  

- Не замечено или не было?

  

Макута стоял вытянувшись по струнке.

  

- Не было. Они держатся особняком. Их считают чужаками, диковинными пришельцами из другого, непонятного местным мира. Внешне они такие и есть. Почти никто с ними не контактирует. Если бы греки попытались что-то предпринять в отношении индусов, мы бы заметили.

  

- Неужели шпионы Александра не догадываются о том, что проще уничтожить погонщиков, чем слонов?

  

- Что могут знать они о слонах? - предположил Макута. - Возможно, видели издалека при крушении. Возможно, наслушались тех сказок, что из уст в уста передаются в городе. Большую часть этих слухов мы же сами и распространяем.

  

- Они не глупы и, скорее всего, понимают, что это все пустая болтовня, и должны думать о том, как подобраться к погонщикам. Это дало бы им точную информацию. Раз так, то мы должны форсировать события. Есть у меня она идея. Мы сделаем вот что...

  

Губы Ферзана растянулись в хитрой улыбке, а по бокам по-змеиному немигающих глазниц появились расходящиеся веером морщинки.

  

Когда часть плана была изложена, Макута радостно бросился раздавать поручения. Он не понимал пока до конца весь замысел начальника, но первая его половина была весьма кровавой. И это вдохновляло слугу.

  

Но не прошло и десяти минут, как он вернулся обратно в еще большем возбуждении, чем уходил.

  

- Я прикажу отрезать тебе ухо, бездельник, - зло произнес Ферзан, - неужели ты опять чего-то не понял или забыл.

  

- Нет, мой господин. Ваш план хорош, но он не понадобится. На одного из греков донесли. Не знаю, был ли тот человек, за которым мы погнались этой ночью, лазутчиком, но один из тех, кого мы видели на празднике, точно шпион. Отгадаете кто?

  

- Тебе отрежут не только ухо, но и то, что ты сегодня чуть не отморозил. И гадать не придется, - зло произнес Ферзан, - выкладывай, чем мы располагаем.

  

- Победитель в факельном забеге, тот самый - с копной волос нелепого цвета - он и есть агент Александра. И мы знаем, где и когда у него завтра назначена встреча. 

 

 Далее