Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

Глава XV. Побег птенца

  

Как сладко он славит счастье!
Как горько клянет невзгоды!
И слушают завороженно
вершины его и воды.
«И брезжит надежда, да время не ждет:
Добро за горами, а смерть у ворот…»
Луис де Гонгора, «Поет Алкиной — и плачет...»,
пер. С. Гончаренко

 

  

- Это недопустимо! Тут нечего даже обсуждать!

  

Фаон вскочил и стал накручивать круги вокруг стола, попеременно заглядывая в глаза каждому из соплеменников, собравшихся в доме Элая.

  

- Детка справится. А если, кто позарится на красотку, я ему голыми руками вырву все то, чем обычно зарятся, - возразил Леон и сплюнул на пол.

  

Агния притаилась на краешке подоконника, боясь даже вздохнуть лишний раз. Впервые мужчины впустили ее в свой круг, пригласили принять участие в совещании: событие немыслимое для приличной девушки у нее на родине. Конечно, здесь, в Вавилоне все было немного иначе. Местные женщины пользовались значительно большей свободой. Даже гречанки, попадая в этот прославленный город, начинали вести себя иначе: раскованнее, вольготнее, смелее.

  

- Там целый храм охраны, - рубанул рукой воздух Фаон.

  

- Целый храм орхидей без орхисов*. Сторожа - не стражники, - Леон сжал левую руку в кулак, а правой ладонью провел по запястью, как бы отсекая то, чего не доставало храмовникам.

  

- Хочешь сказать, что служители богини Иштар - не мужчины и поэтому их можно не брать в расчет? - тихо переспросил Атрей.

  

- Я хочу сказать, что там - одни кастраты. Жирные, изнеженные каплуны*! Что я не знаю это племя? Какая от них угроза? Если начнется заварушка, попадают на клумбы и будут сидеть в них тихо-мирно, потряхивая одеждами, как лепестками.

  

От рычащего хохота Рыжего грека в лампах задрожали фитили, а ставни завибрировали в окнах. Прижатые к коленкам ладони Агнии покрылись влагой. Отец сегодня вернулся домой чернее туч, которые набегают на ее родной Тарс с моря зимой, а затем с ливнем, громом и молниями обрушиваются на город. Пока они были вдвоем, родитель сдерживал грозу в себе, а когда пришли его товарищи, выложил при них все разом без каких либо прелюдий.

  

- Речь не о том, что служители могут оказать сопротивление нам, - также невозмутимо и негромко продолжил Атрей, - речь о том, что они могут раскрыть истинные мотивы Агнии. Глаз у них наметанный, а наша малышка не похожа на прожженную и расчетливую женщину, каковые туда, как правило, и приходят.

  

- Что вы на это скажете? - Фаон остановился напротив Элая и с вызовом посмотрел на него.

  

- Там каждый день бывают десятки женщин, - отозвался тот, - Агния воспользуется чужим именем. Печать ведь будет как настоящая?

  

- Ни один царский резчик не отличит, - подтвердил Леон, - на меня работают лучшие мастера Вавилона. Можно даже чье-то настоящее имя использовать. Но, думаю, это лишнее. Не станут они ничего проверять.

  

- Я все равно против! Пусть даже она, не вызывая подозрений, попадет в храм. Но... но..., - замешкался Фаон, - но при ее красоте, Ферзан как раз на ней и остановит свой выбор. Что тогда делать? Это ведь будет катастрофа!

  

Говоря это, молодой человек мельком взглянул на Агнию. Девушка и раньше замечала, какие взгляды бросал на нее юноша. Она ловила себя на мысли, что симпатизирует ему значительно больше, чем всем остальным окружавшим ее мужчинам, хотя их и было совсем немного. Последняя реплика Фаона заставила дыхание Агнии, и так едва заметное, окончательно замереть. Красивая - это же почти комплимент.

  

- Он - перс, к тому же гирканец, - тоном не терпящим возражений заявил Леон, - знаю я этих детей гор. Они все сплошь извращенцы. И вкусы у них не как у нормальных людей. Закутать нашу девчушку получше, пусть сидит тихо, как мышка. Он выберет себе бабу, мы войдем. Агнии останется только указать, куда выродок направился.

  

- Как не кутай, точеную фигурку не спрячешь, а она у Агнии вполне себе оформилась, - возразил Атрей.

  

Девушка, пунцовая от смущения, почувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Леон почесал рыжую щетину на подбородке и скорчил озадаченную гримасу.

  

- Я редко когда согласен с Атреем, но тут должен признать правоту нашего пирата. Прежде чем платить за товар, принято хорошенько рассмотреть его, даже пощупать. Ферзан наверняка пройдется по рядам, чтобы прикинуть, что к чему нынче на рынке.

  

Атрей поморщился, но пропустил "пирата" мимо ушей. Вспылил Фаон.

  

- Агния - не товар! - выкрикнул он. - Не смей называть ее так.

  

- Да брось ты трындеть, сверчок...

  

Договорить Рыжий Грек не успел. Юноша схватил стоявший рядом с Агнией горшок с цветком и запустил ему прямо в голову. Леон успел увернуться. Растение пролетело мимо, и вслед за глухим ударом на пол посыпались глиняные черепки.

  

- Щупальца отрежу! - закричал Рыжий грек, и в руке у него сверкнуло лезвие.

  

- Тихо! - скомандовал Элай и ударил кулаком по столу.

  

Ссора прекратилась мгновенно. Леон спрятал нож, а Фаон сел на скамью. Смотрели оба друг на друга с ненавистью.

  

- Тропический алое - цветок долголетия, - на этот раз тихо произнес аптекарь, - везли из самой Ливии. Прекрасный мог вырасти экземпляр.

  

- Пусть пожует, пока не завял. Здоровее будет, - сквозь зубы зло отозвался Фаон.

  

- Я сейчас тебе в грызло его затолкаю! - парировал Леон.

  

- Я сказал - прекратить, - по-прежнему не повышая голос сказал Элай, - еще одна подобная глупая выходка, и я приму меры. Мы все здесь - друзья. Мы все здесь - свои. А чужаки и недруги - там снаружи. Помните об этом. Мне иногда начинает казаться, что вы не осознаете всю серьезность положения, в котором оказались. Оно критическое. Этот царский посланник - Ферзан - не бездарный и продажный чиновник, с которыми нам приходилось сталкиваться прежде и которыми напичкана вся эта прогнившая страна. Он умный, изобретательный и коварный. Неделю назад этот человек догадался вскрывать обычную почту, и погиб наш друг, близкий всем нам человек. По приказу царского посланника из Персии сюда доставили сокольничьих. Теперь они круглосуточно дежурят на стенах и башнях, и мы лишились надежной и быстрой связи с нашими соотечественниками. Почтовые голуби попали под запрет. Именно Ферзан придумал хитрую схему сигнализации, которая позволяла речному каравану двигаться даже ночью и которую мы с трудом разгадали. Этот же гирканец назначил награду за поимку меня и каждого из вас. Теперь весь город устроил охоту на греков, и ни один из них не может быть уверенным в том, что не находится под наблюдением какого-нибудь бездельника, жаждущего загрести легкие деньжата. Один из наших информаторов уже предал нас, и мы едва вырвались из ловушки. Засада была организована так мастерски, что даже подопечные Леона не смогли ее распознать. Чего ждать от этой персидской гадюки завтра? Мы не можем сейчас поджать хвосты и забиться в норы. Мы должны действовать, и действовать, не будучи стесненными. Добиться этого можно лишь одним способом. Этот прыткий вельможа, начальник всадников, должен умереть.

  

Мужчины слушали и время от времени согласно кивали. Обиды, возможно, лишь на время, но были отброшены прочь.

  

- Теперь о деле, - завершил выступление Элай, - как скажет Агния, так и будет. Дочь, тебе решать. Ты можешь отказаться, и мы сейчас же забудем об этом.

  

Девушка обвела комнату затуманенным взглядом. Сидевшие до этого к ней спиной обернулись. Все ждали ее ответа. Надо было на что-то решаться. Но она не могла произнести ни слова. Подобно тому, как только что вставший на неокрепшие ноги детеныш косули снизу вверх смотрит на застывшую перед прыжком рысь, так и Агния глядела на всех этих мужчин. Ее разум отказывался принимать решение.

  

Она и сама, конечно, знала об этом древнем местном обычае поклонения богине Иштар. О нем, как правило, говорили шепотом. Каждая женщина хотя бы раз в жизни должна прийти в ее храм и там отдаться первому же чужеземцу, который за нее заплатит. Большинство вавилонянок не видели в этом ничего постыдного, а некоторые даже посещали расположенное у северных ворот святилище много раз. Жрецы приветствовали подобную одержимость, так как плата поступала в храмовую казну.

  

Конечно, убеждал Агнию отец, ей не придется никому дарить свою девственность. Он со своими людьми не допустит этого. Но одна и та же мысль сверлила ранимое девичье сознание: "а вдруг!.. вдруг, что-то пойдет не так?!".

  

"Тогда, - отвечала сама себе гречанка, - придется решиться на эту жертву. Придется расстаться с мечтами о строге, эросе и мании. Отец был для нее превыше всех этих лучезарных грез".

  

И еще одна мысль не давала ей покоя: ведь это именно она убьет человека. Конечно, не своими руками, но без нее он остался бы жить.

  

- Дочь, не то, чтобы я торопил тебя. Нам нужен взвешенный ответ, но если ты уже решила, то лучше сказать об этом сейчас, - отец заботливо оторвал от ствола алоэ переломленный пополам мясистый лист, а с обнаженных корней растения сорвалось несколько комочков земли. - Нам еще предстоит обсудить детали. Без тебя, конечно.

  

Как птенец резвой ласточки вспрыскивает крылышками и стремглав выпрыгивает из родительского гнезда, так и Агния соскочила с подоконника и вихрем понеслась к двери. В одно мгновение отчаянная амазонка распахнула ее и бросилась на улицу.

  

Элай устремился за дочерью, жестом дав понять остальным, чтобы оставались на месте. Когда он выбежал наружу, трепещущий силуэт был уже далеко. Еще секунда, и он вовсе скрылся за поворотом.

  

Аптекарь остановился. Дочь было не догнать. Он озадаченно смотрел ей вслед, по-прежнему осторожно сжимая в пальцах хрупкое растение. Его губы беззвучно шевелились, произнося слова проклятия - то ли в свой адрес, то ли в адрес богов. Разобрать было невозможно.

  

Аптекарь повернул назад. Как только за ним закрылась дверь, вытянутая тень, похожая на хищную птицу, соскользнула с дома напротив и полетела вслед за девушкой.

  

Грудь Агнии под тонким хитоном приподнималась в такт ритмично бьющемуся сердцу. Она стояла перед запертыми воротами Иштар. В бреду безудержного бега девушка даже и не вспомнила, что на ночь город даже в мирное время превращался в неприступную крепость. Теперь попасть в то единственное место, где гречанка могла сейчас почувствовать себя защищенной - в ее рощу у ручья, было нельзя.

  

Животные с башенных колонн смотрели на нее угрожающе. Они, - пронеслось в голове у Агнии, - убивали без колебаний. Но она же не зверь. Пусть даже этот человек - враг ее отца, а значит - и ее враг.

 

В отблесках звезд змеиные жала мушрушу, казалось, нащупывают запах добычи. Их скорпионьи хвосты были занесены для укуса, а мощные лапы когтями вгрызались в камни. Агния заворожено смотрела на них. Вдруг чья-то грубая рука обхватила ее за талию.

  

- Шпионишь, мерзавка, - неодолимая сила оторвала ее от земли и потащила в темноту подворотни.

  

В нос ударил запах перегара. Девушка попыталась закричать, но широкая ладонь с твердыми, шершавыми мозолями заткнула ей рот.

  

- Молчи дура, не то вся стража сбежится. А так только со мной... Развлечемся. Ничего с тобой не случится.

  

Гречанка попыталась укусить насильника, но лишь разодрала губу. Потное грузное тело придавило ее к земле. Свободная рука стала шарить под туникой. В отчаянии гречанка напрягла все мышцы и предприняла последнюю попытку сбросить с себя напавшего. Он даже не шелохнулся. Все пропало, пронеслось в голове у девушки. И в этот момент как будто сотни импульсов пробежали по конечностям навалившейся на нее туши. Из перекошенного рта бандита прямо на нее хлынула кровь. Агния потеряла сознание.

 

  Далее