Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

Глава XVI. Храм Иштар

    

 

Он другу сказал: "Я сигнала жду.

 

Когда из города наступать

 

Начнут британцы, ты дай мне знать,

 

На Северной церкви зажги звезду, -

 

Одну, если сушей, а морем - две.

 

Генри Лонгфелло, Скачка Поля Ревира”,

 

пер. М. Зенкевича 

 

   

Тонкая ткань скользнула вверх, на долю секунды обнажив изящную голень. Сандалии бесшумно упали по правую сторону от ступеней. Склонив голову, Агния шагнула вперед. Голые ступни ощутили холодок каменных плит. Посетительница храма Иштар едва заметно вздрогнула и вдруг в нерешительности обхватила себя руками.

  

Рябой служка окинул юное создание взглядом профессионального оценщика и растянулся в довольной улыбке. Он видел ее впервые. Дарительница была исключительно привлекательна. Широкий пояс, застегнутый на две ладони выше талии, подчеркивал уже оформившуюся грудь. Судя по скромной одежде, она не принадлежала к высшему обществу, но и невольницей явно не была. Во всем ее облике - в гордо расправленных плечах, плавной поступи - читалось достоинство, обычно несвойственное рабам. Такая могла принести храму достойную жертву.

  

  - Прошу вот сюда, - служка призывно замахал ладонями, - вижу, вы в первый раз пожаловали к нам. Какая же радость, какое же счастье! Обещаю, Царица ночи* не оставит ваши мольбы без ответа. Сюда, вот сюда, ко мне пододвигайтесь ближе. Вы ведь пришли, чтобы принести жертву, не так ли?

  

Агния кивнула.

  

Когда она очнулась в своем саду на скамье в беседке, сквозь густую листву было видно, как в предрассветном небе неторопливо гасли звезды. Гречанка помнила, что с ней произошло, но не знала, как оказалась здесь. Когда она попыталась подняться, то увидела на тунике следы крови. На нее напали. Но что было после? В сознании остались лишь смутные образы: чьи-то густые черные вьющиеся волосы; она как будто парила над землей, и эти кудри щекотали ее щеки; еще был запах - сладкий аромат розового масла.

  

На ватных ногах девушка преодолела расстояние до дома. Умылась, сменила одежду. Решила, что рассказывать отцу о случившемся ни в коем случае нельзя. Он и так, должно быть, чуть с ума не сошел в эту ночь, разыскивая ее. А еще тут такое!

  

В спальне стояла изящная шкатулка красного дерева. Внутри - то, о чем раньше она и мечтать не могла - роскошный косметический набор из тех, что продаются за бешеные деньги недалеко от дворца - в лавках сразу за ювелирными рядами.

  

Все утро Агния просидела перед серебряным зеркалом. Ресницы подвела угольной пастой из жженых финиковых косточек, брови - экстрактом из чернил каракатицы. Губы покрыла помадой, которую привозят с севера, а там, по рассказам, изготавливают из маленьких, толстых и белых снаружи червей, живущих на стеблях акаций. Думать об этом было неприятно - помада немного горчила, но чего не сделаешь ради того, чтобы выглядеть неотразимой. Чувственный рот приобрел ни с чем несравнимый цвет - ярко красный, как маки, которые цветут в самом начале лета на полянах в долине реки рядом с оливковыми рощами. Такой цвет, - обещали велеречивые торговцы, рекламируя свой товар, - способен выжечь мужские глаза. В завершение - последний писк моды - покрыла соски золотым порошком. Теперь ее природная красота, искусно дополненная и тонко подчеркнутая, стала просто ослепительной.

  

Вот и служка, мало что кастрат, а пялился на нее по-настоящему, по-мужски.

  

- Сейчас мы все оформим, - пропел он, - во избежание недоразумений я должен задать вам несколько вопросов. Поверьте, это не займет много времени. Вы свободны распоряжаться собой? Не обременены ли долгами или обязательствами, которые могли бы помешать принести вам жертву?

  

- Да, я свободна, - тихо произнесла девушка.

  

"Стеснительна, свежа, чувственна! - в предвкушении немалых барышей служитель храма перечислял в уме достоинства девушки, - вот повезло, так повезло, не каждый день ведь такая удача выпадает".

  

- Изумительно, великолепно! - провизжал он вслух, и его лицо еще больше расплылось в улыбке.

  

"Гречанка! Такая редкость. И какие изумительные глаза. А ресницы, а брови! Такой взгляд сведет с ума. А зубки! Даже свежая слоновая кость из дальних стран, та, что дороже серебра по весу, не сравнится с ними белизной!"

  

- Вот здесь - на двух табличках в двух экземплярах договор, который вы должны заключить с храмом, а в его лице и с самой сестрой великого Мардука*. Первая часть - самая обычная, вы можете ее прочитать, или я вам вкратце расскажу, если вы неграмотны. Там говорится, что вы приносите в дар храму и описывается, в какой форме.

 

Кастрат сделал недвусмысленное ударение на слове "что".

  

- Здесь, в первой части, нужно проставить лишь две цифры, - продолжил он, - обе они описывают размеры вашей щедрости. Первая означает собственно количество пожертвований за один раз, а вторая предусмотрена на тот случай, если дары будут совершаться регулярно, то есть не только сегодня. Так что мы здесь запишем.

  

Девушка покраснела и бросила взгляд на прямоугольные пластины мягкой глины с выдавленными на них углублениями. Служка кокетливо провел по ним смоченной в воде кисточкой.

  

- Если я правильно поняла, то первая цифра означает, сколько раз я готова заняться любовью с мужчинами за сегодняшний день, а вторая, сколько дней я намерена провести при храме, - уточнила Агния.

  

- Ну, не обязательно с мужчинами, среди наших посетителей встречаются и богатые госпожи, уставшие от грубого общества своих чрезмерно воинственных и властных мужей, - вкрадчиво произнес рябой, - а в целом, да, вы меня отлично поняли. Если место первой отметки оставить пустым, то это значит, что вы проведете под покровительством Богини любви и власти* время до завтрашнего дня, который у нас по заведенному обычаю наступает с появлением утренней звезды*. Случается такое, что некоторые особо истовые и благочестивые дарительницы просиживают у бассейна и не один день, пока им не представится возможность умилостивить богиню. Но вам, с вашей красотой, это не грозит. Вторую графу надо обязательно заполнить, поставив, по меньшей мере, цифру "1".

  

- Тогда так и поступим. Оставьте первую графу пустой, во второй пусть будет единица, - лицо девушки еще сильнее залилось краской.

  

Служка палочкой быстро нанес необходимые отметки и пододвинул таблички Агнии. Она сняла с шеи шнурок с печатью и решительно прижала его к мягкой, податливой глине. Лучше бы она не знала законы Вавилона, согласно которым использование чужой или поддельной печати каралось отрубанием руки.

  

Служитель развернул табличку и стал внимательно разглядывать отпечаток. Как уверял Агнию отец, в храме не станут сразу проверять подлинность оттиска, так как речь не шла о крупной сделке, требующей, к примеру, отсрочки оплаты за поставленный товар. В конце концов, девушка ничего не покупала в кредит и не брала в залог, она всего лишь продавала себя. Поэтому можно было не беспокоиться. Конечно, потом уже, когда дело будет сделано, выяснится что никакой Елены из Эфеса в Вавилоне нет, а мастер Критон, живущий у южных ворот, то есть в противоположной от храма стороне, такой печати никогда не вырезал. Но это уже не будет иметь никакого значения.

  

- Восхитительно! - взвыл тоненьким голоском кастрат. - Можно считать, что дело сделано. Осталось только выбрать сумму, в которую мы оценим ваш дар и способы, которыми он будет принесен. Со своей стороны, прелестница, предлагаю вам не мелочиться. Пусть будет, скажем, четверть сикла*!

  

- Я, право, не разбираюсь в ценах, не слишком ли это много? - удивилась Агния.

  

Только сейчас она поняла, что ничего не знала о храмовых расценках, а отец, когда обсуждал с ней детали операции, даже не упомянул об этом. Хорошего, выносливого и еще не старого раба можно было купить за полтора сикла серебра, а за два с четвертью - молодую рабыню без внешних изъянов. Но тут она сообразила, что предложение назначить столь высокую цену только играет ей на руку. Неизвестно еще, как все сложится. Не продлится ли эта игра в блудницу дольше, чем запланировано. Тогда четверть сикла может оградить ее от встречи с похотливыми, но бедными извращенцами.

  

- Поверьте моему опыту, покупатели обязательно найдутся, - утешил евнух, - когда рядом такие женщины, как вы, даже я сожалею, что по воле богов лишился охрисов, иначе обязательно насладился бы такой орхидеей*.

  

Полумужчина вздохнул, и по его изрытому оспинами лицу пробежала тень сожаления.

  

- И наконец-то мы добрались до самого последнего пункта. Осталось только выбрать способы, которыми вы будете доставлять удовольствие во имя Яростной львицы*. У центрального входа в святилище, - служка показал в сторону портала с колоннами, - продаются вот такие жетоны. Их, как не сложно догадаться, три разных вида: традиционный, чувственный и для поклонников двух, так сказать, задних полушарий.

  

Агния заставила себя взглянуть на бронзовые кружки размером с крупную монету. Изображения, отчеканенные на них, были такими же незамысловатыми и такими же недвусмысленными, как и та бесстыжая, начертанная углем мазня, что нередко встречается на стенах домов в городе. Отец рассказывал, что прошлым летом власти даже выделили деньги и наняли людей, в обязанности которых входило смывать пошлые рисунки. За порчу стен был назначен штраф, но борьба с "настенной живописью" закончилась полным поражением тех, кто ее инициировал.

  

- Вряд ли вас заинтересует чисто деловая сторона этого вопроса, - вторгся в ее размышления голос кастрата, - платить не вам, но отмечу, что при храме установлена система скидок, и третий жетон идет бесплатным приложением к двум уже купленным. Многие охотно пользуются таким выгодным предложением.

  

В речи служки зазвучали нотки заправского рыночного торгаша, предлагающего покупателю две меры овса по цене трех.

  

- Так что советую вам выбрать все три способа. Или у вас есть какие-то предубеждения?

  

- Да есть. Пусть все будет традиционно.

  

- Как скажете! Как скажете! Идемте за мной.

  

Внутреннее убранство храма больше походило на покои богатого царедворца. По кругу огромного зала шли массивные колонны из темно-красного, почти пурпурного порфира. Редчайший камень, привезенный из Египта, был отполирован до блеска. Пол устилали плотно подогнанные друг к другу плиты из анатолийского фиолетового мрамора. Свет падал на них через отверстие в куполе. Вдоль стен стояли вазы с тропическими растениями. Все тонуло в цветущей зелени. В центре возвышалась статуя самой богини: одна рука на гриве льва у ее ног, в другой, ладонью повернутой вверх - черный переливающийся обсидиановый шар.

  

Иштар стояла на небольшом возвышении в центре круглого, заполненного водой бассейна. Струи фонтана омывали постамент. Дважды в год в храме устраивали грандиозные жертвоприношения. Животных - огромных бактрианов*, быков, коз, баранов закалывали на специальной площадке перед богиней. Кровь стекала вниз, а затем начинала бить вместо воды, окрашивая в красный цвет и лапы льва, и ноги его повелительницы. За спиной Иштар начинался каскад искусственных водоемов, идущих до самой реки. Жертвоприношение считали достаточным, если в алый цвет окрашивались все бассейны, и вода в них становилась неотличимой по цвету от цвета крови.

  

По обе стороны от цепочки бассейнов был разбит красивейший сад. То тут, то там возвышались уютные, увитые плющом беседки и просторные шатры.

  

Один из величайших храмов Вавилона был также и одним из самых успешных предприятий империи. Его богатству завидовали многие.

  

- Нам вон туда, - евнух потянул Агнюю за локоть по направлению к реке.

  

Вдоль всего каскада с обеих сторон сидели женщины самых разных возрастов. Кастрат подвел ее к свободному месту и приблизив свои тонкие кривые губы к самому уху девушки, зашептал последние наставления. Волосы надо будет повязать белой лентой. Ее заплативший за гречанку клиент вернет потом служке, а она сможет отправиться домой с чувством выполненного долга.

  

Наконец, он ушел. Агния обхватила руками колени и сжалась в комок. С этого места ей был прекрасно виден и выход из храма в сад, и даже статуя Иштар. Как долго продлится это мучительное ожидание? Ей надо всего-то дождаться, когда появится Ферзан. Неприятную внешность этого человека ей подробно описали - ни с кем не спутаешь. Когда он придет и выберет себе женщину, то направится с ней по одной из многочисленных дорожек, ведущих от бассейнов вглубь сада. Затем войдет отец со своими людьми, а она покажет, куда им идти. Задержки быть не должно. Жетоны греками куплены заранее. Главное, чтобы царский посланник не остановил свой выбор на ней. Тогда - все пропало.

  

Поначалу другие женщины с интересом разглядывали новенькую, но очень быстро им это наскучило, и пялиться на Агнию перестали. Она же, напротив, глядела на немыслимую прежде для нее обстановку широко открытыми глазами.

  

И надо же было этим глазам встретиться с другими - оливково-зелеными, невероятно привлекательными, манящими и одновременно мужественными. Обладатель чарующего взгляда стоял прямо у выхода из храма в сад и пристально смотрел на гречанку. Широкие плечи под фисташковым плащом, черные вьющиеся волосы, высокий лоб, прямой нос, чуть выдающийся вперед подбородок.

  

Аполлон, - пронеслось в голове у Агнии, - и как заслонил собою Иштар. Богиня, прежде вводящая в почти религиозный экстаз, на его фоне сразу поблекла.

  

Незнакомец разглядывал девушку всего лишь несколько секунд. Но за это время на его лице успели смениться выражения самых разных чувств - восхищение, страсть, возмущение, ужас. Твердой поступью красавец направился прямо к Агнии. Подойдя, протянул руку. Только тогда она смогла отвести взгляд от его лица. Посмотрела на ладонь. В ней лежал жетон. 

 

    Далее