Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

Глава XXVIII. Элефантиада

 

Чему обязан Александр, прославленный как бог?

Житейской нашей мудрости и силе наших ног.

Редъярд Киплинг, «Парадная песня лагерных животных»,

пер. К. Савельева

 

В день, когда Кайс и Агния совершили необычный обряд с кольцами, к северу от Вавилона на обширной площадке, ограниченной с нескольких сторон водой, в условиях повышенной секретности должно было состояться показательное выступление прибывшего из Индии чудо оружия.

  

Для участия в нем по приказу сатрапа были набраны три тысячи человек. Под палящим солнцем они дожидались начала представления. Капли пота текли по покрытым пылью лицам. За участие в спектакле обещали неплохо заплатить, поэтому не удивительно, что от желающих не было отбоя. Даже отбирать пришлось. Элай, Леон, Атрей, Мекон и Фаон попали в число счастливчиков, и теперь, чтобы не привлекать излишнего внимания, держались поодиночке.

  

Разношерстная толпа должна была изображать македонскую фалангу. Кто будет противостоять ей, людям не говорили. Да и какая разница - рассуждало большинство. Лишь бы награду выдали, как обещали. Драться всерьез никто ведь не собирается. Вот даже и у длиннющих сарис*, что выдали им, сбиты стальные наконечники, и щиты не бронзовые, а деревянные.

  

Их выстроили восемь рядов. Позади, там, где на влажной земле возле канала возвышались кусты дикого сезама*, разместились шеренги царских лучников. Но и у них, как легко можно было убедиться, стрелы тоже без наконечников.

  

Желтая выжженная трава в поле хрустела под ногами. Два всадника галопом промчались перед строем в сторону холма. По толпе пробежал восторженный ропот: на возвышенность въехал сам царь. Дарий восседал на колеснице в окружении десятков телохранителей. Чуть позади владыки половины мира держался Ферзан. Из строя этого было не разглядеть, но командир бессмертных то и дело нервно покусывал губы. От исхода этой демонстрации зависела его судьба.

  

Заревели трубы. Передние ряды, как и было заранее уговорено, опустили пики и медленно двинулись вперед. Строй держали с трудом. Непослушная змея извивалась, готовая в любой момент развалиться на части. Горе-фаланга на марше была похожа не на статный сосновый лес, а на финиковую рощу в штормовую погоду. Инвалидная команда не шла ни в какое сравнение с настоящим греческим войском. Но от нее это и не требовалось. Доблесть и напор должно было показать совсем другое подразделение. Именно поэтому Элай и его люди были здесь - у них был шанс посмотреть на слонов в действии. Упустить его, было бы непростительно.

  

Фаланга успела продвинуться шагов на полтораста, когда из пальмовой рощи перед ней вышли элефанты. Строй встал. Подбадривающие начальственные крики сзади не возымели никакого действия. Толпа была поражена.

  

Элай, стоявший в шеренге первым, вперил свой взгляд в удивительных животных. Закованные в металл огромные бивни гигантов отливали сталью. Играли в лучах солнца бронзовые попоны. На спинах располагались трое: впереди ближе к голове - погонщик, а в защищенной щитами корзине - метатели дротиков. И оружие у них было самое, что ни на есть, настоящее.

  

Элай пересчитал слонов. Четырнадцать. Они быстро приближались, намного быстрее, чем можно было ожидать от таких, казалось, неповоротливых махин.

  

Лучники дали залп, за ним второй, третий, четвертый... Элай знал, что особенным шиком у персов считалась такая скорострельность, когда одновременно в воздухе находится до восьми стрел, выпущенных одним воином. Волна за волной они обрушивались на наступавших слонов, не причиняя им совершенно никакого вреда.

  

- Вперед! - заорали сзади. - Отступившие будут убиты!

  

Элай обернулся. Лучников сменили копейщики. Шеренга встала в боевую стойку, готовая напасть на любого, кто побежит. До идущих на фалангу слонов оставалось шагов пятьдесят. Один горе-воин, находившийся в последнем ряду, не выдержал, бросил бутафорский щит с пикой и побежал к каналу. Не успел он сделать и пары прыжков, как тут же был насквозь пронзен двумя стрелами. На этот раз на них были самые настоящие - железные наконечники.

  

Элай и люди рядом с ним медленно двинулись вперед.

  

- Они парализованы страхом, мой повелитель, - произнес Ферзан, почтительно наклонившись к уху Дария, - это обычная реакция тех, кто сталкивается со слонами на поле боя. Мы специально не стали использовать кавалерию, так как она все равно отказалась бы нападать на них. Лошади боятся запаха незнакомых им зверей и в страхе разбегаются.

  

Дарий довольно ухмыльнулся.

  

Первым в фалангу врезался огромный самец. Ударом бивня он сбил с ног пару человек, а третьего поддел и подбросил в воздух. Не успел несчастный упасть на землю, как фаланга перестала существовать. Это не было отступление. Это было паническое бегство ослепленных страхом людей.

  

Лучники в упор расстреливали мчащихся на них обезумевших мужчин. Шеренга стоящих перед ними персов выставила вперед копья. Десятки ошалевших горожан бросались на них грудью и гибли. Некоторым удавалось прорваться. Но таких были единицы.

  

Кто-то положил руку на плечо Элаю. Грек обернулся. Это был Атрей. Рядом с ним стояли Фаон и Мекон. Вся четверка рванула туда, где разбушевавшийся вожак крушил все на своем пути и где должен был стоять в фаланге Леон. Элай бросил бесполезный деревянный щит. Его примеру последовали и остальные.

  

Один из воинов, сидящих на спине слона, увидев группу приближающихся греков, замахнулся и метнул в Элая дротик. Тот успел увернуться. Острое оружие вонзилось в землю и ушло в нее на одну треть своей длины. Индус в корзине прокричал что-то погонщику.

  

Леон лежал без сознания на спине посреди груды покалеченных вавилонян. Видимых ран на его теле не было. Фаон упал на колени и попытался привести товарища в чувство. Слон, звеня попоной, быстро приближался. Элай вырвал из земли дротик и, размахивая им перед собой, побежал вправо, пытаясь увлечь неприятеля за собой. Махаут постучал своей палкой по голове животного, и оно, повинуясь приказу, опустило бивни к самой земле.

  

За считанные секунды надо было принять решение, что делать - бросать дротик в слона, стремясь попасть в неприкрытые кольчугой глаза, или все же метить в махаута. Первый вариант имел почти нулевые шансы на успех, так как элефант все время находился в движении. Пробить его броню наверняка невозможно. Элай замахнулся и бросил короткое копье. Погонщик успел ударить по шее животного, и оно повело головой в сторону, уберегая своего хозяина от неминуемой гибели. Дротик пронзил ему плечо. Махаут не удержался и полетел вниз.

  

Аптекарь обернулся в поисках другого оружия. Рядом лежал обломок деревянной пики. Выставив его перед собой, он стал пятиться назад. Леон пришел в себя и, поддерживаемый двумя греками, с трудом ковылял в сторону от слона. Атрей схватил сарису и, разогнавшись, ударил ей по корзине с воинами. С таким же успехом он мог попытаться голыми руками свалить ворота Иштар. Метатели дротиков обернулись в его сторону.

  

Слон бивнем опрокинул Элая и встал над ним на дыбы. Еще секунда и мощные ноги размозжат его. Фаон с Меконом бросили Рыжего грека и тупыми пиками били по морде и по хоботу животного. Самец обрушил ступню на то место, где находилась голова Элая. Но вместо победного воя над полем раздался хриплый, полный боли вопль. Грек успел перекатиться и выставить вверх деревянный обрубок, который сжимал в руках. Расщепленное острие сломанной сарисы вошло в ступню животного. Там были мягкие ткани! Еще через секунду слон рванул на себя ногу и повернул назад. Окровавленный обрубок остался в руках Элая.

  

- И как ты объяснишь вот это? - капризно промямлил Дарий.

  

Поначалу пребывавший в прекрасном расположении духа, теперь он выглядел крайне разочарованным.

  

- Я все выясню и доложу, - сквозь зубы произнес Ферзан.

  

Царская свита смотрела на него осуждающе.

  

- Я разочарован. Ты обещал зрелище, которого мы еще не видели. Животных, созданных богами для изничтожения вражеских войск, а вместо этого они отступают. Как это горстка вон тех ковыляющих по полю вавилонян смогла не только отбиться, но и обратить слона в бегство? И почему, демоны тебя забери, вслед за одним уходят остальные!?

  

Последняя фраза была произнесена высоким и звонким, почти истеричным голосом. Все окружающие вжали головы в плечи.

  

- Он вожак, мой повелитель, - попытался оправдаться командир бессмертных, - другие смотрят на него и поступают также.

  

- Что же, мы видели достаточно. Надеюсь, ты не думаешь, что я буду платить за этих безмозглых и трусливых хвостатых свиней.

  

- Они еще покажут себя, мой господин!

  

Царь хлестнул коней, и те, выбивая пыль из-под копыт, галопом пустились в сторону Вавилона. Телохранители поскакали следом, и вскоре холм опустел. Рядом с Ферзаном остался лишь Макута.

  

- Ты-то чего ждешь!? - в гневе закричал на него вельможа, - немедленно задержи пятерку этих оборванцев. И на столбы их всех.

  

Макута бросился исполнять приказ.

 

Далее