Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

Глава XXV. Трефовый валет

  

  Королева гляделась в багровый закат,

  Неподвижная, как из колоды карт,

  А король теребил свою бороду.

  Сильвия Плат, "Бык из Бендилоу",

  пер. В. Бетаки

  

В город возвращались на попутной машине, все заднее сидение которой было завалено спелыми гранатами. Дэвид и Элиз жались друг к другу рядом с водителем - смуглым добродушным толстяком, который на ломаном английском всю дорогу, как мог, развлекал попутчиков. Репортера теснота ничуть не смущала. Напротив, ему приятно было ощущать теплую, бархатную кожу сидящей рядом девушки.

  

Усталость накатывала волнами. Бороться с ней не было сил. Глаза, глядящие на монотонную ленту бегущего навстречу асфальта, смыкались сами собой. Элиз сдалась первой, склонила голову на грудь молодого человека и погрузилась в сон.

  

- А жена говорит: Пепе урожай пропадает. В город едешь, там продаешь, - стрекотал без умолку крестьянин, - я ей - война ведь, дура! Танки там, танки здесь. Бах-бах. Дороги нет, блокпост - там, блокпост - здесь, блокпост - везде. Меня убьют, ты семья кормить будет? А она - гранат гниет, кто его купит! Денег не будет. На кой шайтан ты мне такой тогда нужен.

  

У въезда в город пришлось выбраться наружу. Машину обыскали. При помощи зеркал на длинных рукоятях осмотрели днище. Фрукты проткнули в разных местах тонкими длинными щупами и проверили металлоискателями.

  

Когда прощались, толстяк заставил взять несколько спелых фруктов. При этом он хитро улыбался и все норовил подмигнуть Дэвиду. Репортер припомнил, что на Востоке гранат считается символом любви. Бумажный пакет с плодами забрала Элиз, на прощание кокетливо поцеловав репортера в заросшую щетиной щеку и прикоснувшись своей изящной ручкой к широченной мозолистой пятерне крестьянина.

  

Сияющая в багровых лучах восходящего солнца девушка шла по направлению к "Шератон-Иштар" и игриво покачивала бедрами. Дэвид смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, а затем, еле волоча ноги, направился к "Палестине". У дежурного оставил записку Фаруху с просьбой разузнать все об Амане Зубари, поднялся в номер и рухнул на кровать.

  

Но поспать так и не удалось. Спустя минут двадцать зазвонил телефон. Сквозь треск на линии репортер едва разобрал, как возбужденный помощник говорит, что министр культуры нашелся. Точнее не он сам - нашлось его тело.

  

На этот раз даже ехать никуда не пришлось. Труп обнаружил один из коридорных, который в обеденный перерыв вышел на набережную с удочкой. Бывший правительственный чиновник плавал в камышах лицом вверх.

  

Дэвид вышел из гостиницы. Там, где ниже по течению русло реки делало небольшой изгиб, уже работали подчиненные Забровски. Отличить их было легко по шевронам с изображениями двух скрещенных старинных пистолетов. Вскоре наверх вскарабкался и сам майор. Он по-прежнему не носил каску, а от палящего солнца защищался грязно-желтой, в цвет волос, банданой. Судя по красным, воспаленным глазам военного следователя, он тоже провел бессонную ночь.

  

- Вы, вижу, выбрались из той дыры, где мы вас оставили, - еще издали, увидев журналиста, закричал следователь, - как наша цыпа? Цела-невредима? Эх, если бы не война, приударил бы за ней. Вы бы ведь не возражали?

  

- Возражал бы. И сильно.

  

- Да ладно, ладно... Прям надулись сразу-то. Шучу, конечно. Да и когда тут - столько-то дел! Вот - совсем свежий жмурик. Из туземцев. Плюнуть бы да растереть, ан нет - важная была шишка. Даже меня, вот, вызвали.

  

- Свежий, то есть недавно умер? - спросил Дэвид и кивнул в сторону двух полицейских, которые как раз тащили на крутой береговой склон носилки с трупом.

  

- Не умер, а был убит. Недавно, но уж больно замысловатым способом - спиральные гематомы по всему телу. Ребра, руки, ноги - все переломано. Вода из легких не идет. Вскрытие, готов сотню поставить, покажет, что причиной смерти стала асфиксия.

  

- Хотите сказать, что его задушили?

  

- Вы когда-нибудь видели, как убивают огромные змеи?

  

Рон Забровски подошел вплотную к молодому человеку и, глядя прямо в глаза ему, тихо произнес:

  

- Водись здесь питоны, я бы так и написал в рапорте - задушен змеей. Встречал таких в Либерии и Сенегале. Мерзки твари.

  

- А тело вынесло течением, - предположил репортер.

  

- Прибило волной, - едва слышно промычал майор и посмотрел в сторону реки. При этом его всего передернуло так, как-будто в мутной воде он увидел морду огромного, готового к броску пресмыкающегося.

  

Возле входа в "Палестину" Дэвида окликнули. За столиком на террасе кафе сидели Шарль Левандо и пара немцев, имен которых репортер никак не мог вспомнить. Они были похожи друг на друга, как братья Гримм на купюре в тысячу марок. Оба выглядели столь же монументально, как и их великие соотечественники. Оба посвятили себя словесности. Один работал в еженедельном журнале, второй - в воскресном приложении к газете.

  

Немцы прятались от солнца под навесом. Француз, напротив, довольно жмурился, подставив загорелое лицо его лучам.

  

- Salut, mon camarade*! - закричал он, едва завидев Дэвида. - Помните, мы говорили о взрыве на рынке. Я еще сказал, что виной всему радио-помехи. Так вот, мой друг, все было еще хуже. Как раз вот коллегам рассказываю. S'est une sensation grandiose*! Вот посмотрите, что это по вашему?

  

Левандо выложил на стол устройство размером чуть меньше ладони. Внешне оно напоминало обычный портативный аналоговый радиоприемник, каких в развитых странах уже не делали, а здесь в Ираке они встречались сплошь и рядом.

  

- Обычное радио, - Дэвид присел на свободное место, зацепил пальцами кончик антенны, вытянул ее и повернул торчащий из корпуса ободок колесика. Из динамика раздались хрипы, а затем полилась какая-то восточная музыка.

  

- А вот и нет! - Левандо обвел коллег торжествующим взглядом - Это не просто радиоприемник. В отсеке для батареек есть еще одна кнопка и таймер на 24 часа. Если ее нажать, то эта миленькая финтифлюшка начинает излучать мощнейшие радиопомехи в диапазонах, которыми пользуются ВВС союзников. Она забивает не только частоты, на которых общаются пилоты, но и те каналы, по которым корректируется полет крылатых ракет и управляемых бомб. Один такой прибор не дает нормально работать авиации в радиусе пяти километров!

  

- Где вы нашли это? - спросил один из немцев.

  

- Это крайне конфиденциальная информация. C'est le sujet très sérieux! La mafia russe*, русская мафия, - Левандо, внушительный нос которого и так был направлен в сторону солнца, гордо задрал его еще выше.

  

- Русская мафия? Здесь, в Ираке? - усомнился второй их братьев Гримм.

  

- Или русские спецслужбы. Мы еще не уверены до конца, но похоже между ними не такая уж и большая разница. На рынке погибли женщины и дети! Американские пилоты охотились за этими приборами. Я прижал к стене знакомого офицера из пресс-службы ВВС, и он раскололся. Знаете, какой скандал устроили американцы русским? Такой, что через пару часов все эти игрушки прекратили действовать и отправились на склады. По моим данным, в противном случае их бы начали просто уничтожать, не считаясь с потерями мирного населения. Жизни пилотов важнее. Это же сенсация! Такой нелегкий выбор, и такой скандал! Я уже перегнал материал в Париж.

  

- Если эта штука излучает радио-помехи, то и она сама - прекрасная мишень для ракеты, - предположил первый немец, - получается, что оператор устройства должен быть смертником.

  

- Верно! Но это, если включить его и сидеть ждать, - возразил француз, - а когда устройств много, да еще помещены они среди жилых кварталов и одни работают считанные минуты, а затем включаются другие и так далее, то получается постоянная такая радио-завеса. Своего рода облако. Смотрите мой репортаж сегодня в прайм-тайм!

  

- Надеюсь, вы не будете включать это в гостинице, - улыбнулся второй немец, - из танка по нам уже стреляли. Не хватало еще ракетного удара.

  

- Не волнуйтесь. Я на всякий случай даже в номере его не храню.

  

- Поздравляю, профессиональная работа, - Дэвид поднялся и пожал французу руку, - мне пора.

  

- Спасибо, коллега. Кстати, может, останетесь еще с нами. Сыграем партию в покер.

  

- В другой раз.

  

- Да вы только посмотрите, какие карты мне удалось раздобыть. Достал у того самого пресс-службиста. Вы таких еще не видели. Вместо картинок - фотографии самых разыскиваемых функционеров саддамовского режима. Через неделю такие колоды будут раздавать всем желающим, а пока она есть только у меня.

  

Левандо ловким жестом заправского картежника швырнул пластиковые карты на столик. Они легли коромыслом, и сердце Дэвида забилось с удвоенной скоростью. С трефового валета на него смотрел Барзани. Человек, к которому его возили по реке, сбрил бороду и немного изменил прическу, но не узнать его было невозможно.

  

- А это кто? - Дэвид ткнул пальцем в фотографию.

  

- Это Хасан Афанди, - отозвался француз, - шеф военной разведки и сводный брат самого Саддама.

  

Репортер даже забыл попрощаться. Рой нахлынувших мыслей вихрем завертелся в его голове.

  

- Дружище, вам не в ту сторону! - закричал вслед журналисту Левандо.

  

Но юноша не откликнулся. Он действительно направился не ко входу в "Палестину", который находился совсем рядом, а побрел в сторону "Шератон Иштар".

  

- Может, переехал, - пожал плечами француз.

  

Дверь в номер Элиз не была заперта, но самой девушки внутри не было. В комнате царил беспорядок: одно из кресел опрокинуто, гардина на окне сорвана, ящики из прикроватной тумбочки вытряхнуты, а ковер смят в гармошку. Очевидно, что девушка боролась. Пакет, в котором лежали гранаты, был в клочья разорван, а сами фрукты рассыпались по кровати.

  

Дэвид бросился в коридор, по которому только что прошел. Он был пуст. Ясно было, что еще несколько минут назад Элиз была здесь. Репортер пощупал выключенный ноутбук, лежащий на столе. Он все еще был теплым.

  

Журналист схватил гранат. Мог ли кто-то разгромить номер в отсутствие девушки? Маловероятно, конечно, но, допустим, она пришла, обнаружила все это и побежала вниз для того, чтобы устроить скандал администрации. Но тогда бы он встретил ее, или они просто разминулись.

  

Молодой человек с силой сдавил красную кожуру плода. Сок из кисло-сладкой мякоти брызнул во все стороны. Дэвид побежал к лифтам.

  

Администратор внизу клялся, что не видел никакой девушки. Вместе с подоспевшим портье они с опаской пялились на залитую красным рубашку буйнопомешанного, который требовал просмотреть записи с камер видео-наблюдения.

  

Сотрудники отеля заверяли, что никаких записей нет и быть не может, так как в городе начались перебои с электроснабжением, и всю систему слежения на время отключили, чтобы не подвергать ее излишнему риску из-за скачков напряжения.

  

В конце концов им удалось спровадить Дэвида. Он вышел под палящее солнце и побрел по улице. Редкие прохожие оборачивались на странного европейца. Репортер пребывал в том странном состоянии, когда и мозг, и воля человека почти полностью парализованы. Он не знал, что предпринять дальше. Элиз, и это было уже очевидно, похитили. Невозможно представить себе, чтобы девушка куда-либо отправилась, не предупредив его. К тому же беспорядок в номере не оставлял никаких сомнений в том, как развивались события. На нее набросились и поволокли. Намерено ли были выведены из строя видео-камеры в отеле, теперь уже не дознаешься. Да и неважно это.

  

Но если не видела техника, - сообразил вдруг репортер, - то это не значит, что не видели люди. Он повернул назад и быстро зашагал в сторону "Палестины". Была одна категория людей, которая все всегда видит. В силу своей работы они рассматривают всех, кто находится в поле их зрения. Это Фарух и его знакомые таксисты. В ожидании клиентов они круглосуточно осаждают оба отеля.

  

Пока помощник опрашивал коллег, Дэвид расхаживал взад и вперед по набережной. Предположим, Элиз действительно похитили. Кто могут быть эти люди? Мог ли за нападением на девушку стоять Барзани, а точнее Хасан Афанди? Он ведь намеренно скрыл свою принадлежность к правящей еще недавно в Ираке семье. С какой целью он это сделал - очевидно. Репортер просто отказался бы иметь с ним какие-либо дела и немедленно сообщил бы всю информацию о военном преступнике новым властям. Таким людям не место на свободе.

  

Но загвоздка в том, что он ничего не говорил Барзани, то есть Афанди об Элиз. С другой стороны, у этого человека везде - свои глаза и уши. Он без труда мог узнать бы об отношениях молодых людей. Но даже если так, то зачем ему похищать Элиз?

  

Рация, при помощи которой можно связаться с загадочным арабом, осталась в номере. Следовало ли немедленно передать ее американцам? Это ведь не сложно - выйти на связь со сводным братом Хуссейна якобы для того, чтобы поделиться какой-то новой информацией. Он ответит, союзники запеленгуют его местонахождение и... И что будет тогда?

  

Тогда будет операция по поимке родственника беглого диктатора. Военная операция. Станут ли ее участники больше думать о том, как спасти невинную девушку, или все их усилия будут направлены на нейтрализацию опасного преступника? Ответ был очевиден. В случае такого развития событий Элиз может угрожать ее большая опасность.

  

Впрочем, все эти умозаключения ни на чем не основаны. Вряд ли девушка вообще у Барзани. Много ли он знал об Элиз? Она ведь провела какое-то время здесь в Ираке до того, как репортер приехал и встретил ее. Она могла заниматься какими-то собственными расследованиями, которые теперь вот так вот отозвались.

  

Но нет. Это его глупые фантазии. Самый опасный человек, с которым им приходилось сталкиваться в последнее время - Рудольф Кельц. Это он пытался убить их с Фарухом в "Канал-отеле". Он же и похитил Элиз. Зачем? Возможно, затем, чтобы узнать о том, насколько далеко продвинулись репортеры в своем расследовании. Получается, что когда он узнает это, девушка ему будет больше не нужна.

  

От немедленного помешательства Дэвида спас Фарух. Помощник принес свежие новости:

  

- Ее видели по меньшей мере два таксиста. Оба заметили, что она - редкая красотка.

  

Дэвид поморщился. Понимал ведь, что не до ревности сейчас, но все равно ничего поделать с собой не мог.

  

- С ней были трое. Один шел вперед, двое - по бокам. На вопрос, могла ли она идти не по своей воле, оба ответили, что - да, могла. То есть, когда человеку угрожают, к примеру, ножом или пистолетом, то это внешне не всегда заметно.

  

- На какой машине они уехали?

  

- Ни на какой. Они направились сюда - в сторону набережной. То есть, наверняка, воспользовались лодкой.

  

- Тогда все ясно, - воскликнул репортер и бросился в сторону "Палестины".

  

Как бы не был он взбудоражен, как сильно не были бы натянуты его нервы, следовало все же сделать паузу, прийти в себя, прежде всего для того, чтобы не совершить необдуманного поступка, который может повредить Элиз.

  

Водопровод в отеле уже починили. Дэвид заставил себя встать под ледяной душ и провести под струями минут десять - ровно столько, сколько понадобилось, чтобы его стала колотить сильнейшая дрожь, а единственной мыслью оставшейся в голове была мысль о том, что нужно немедленно согреться. Решение пришло само собой. Надо все же связаться с Барзани. Мысленно Дэвид продолжал назвать его этим именем. Надо связаться с ним и назначить ему встречу. Затем в последний момент обратиться к Забровски и вместе с ним отправиться на захват. Майор тщеславен. Он не откажется от лавров человека, захватившего брата Саддама Хуссейна, за голову которого к тому же наверняка назначена награда.

  

- Это Дэвид Дункан, - произнес репортер, повернув рычажок рации, - Барзани, у меня к вам срочное дело.

  

- Ждите, - произнесли в ответ после небольшой паузы.

  

Голос при этом, как показалось Дэвиду, был ему незнаком.

  

- Просто ждать!? - чуть громче, чем следовало произнес он в микрофон.

  

На этот раз ответа не последовало. Воцарилась тишина. Через полчаса репортер не выдержал и снова схватил рацию.

  

- Сколько еще ждать? - спросил он.

  

- Ждите, - ответил все тот же голос, который совершенно точно не принадлежал Барзани.

  

Дэвид перестал вышагивать по номеру и сел за стол. Рацию поставил перед собой, а голову опустил на руки. Навалилась усталость. Как ни сильно было нервное напряжение, но изможденное сознание требовало передышки. Веки сами собой сомкнулись. Дэвид погрузился в сон.

  

Разбудил его гостиничный телефон. Солнце клонилось к закату.

  

- Вам письмо, сэр. Только что доставлено курьером. Прикажете принести или заберете сами?

  

Не став отвечать, репортер бросился вниз.

  

Записка в запечатанном конверте была от Элиз. Как и в прошлый раз, - подумал он, - только теперь не на дорогой матовой бумаге, а на дешевой серой. Внутри наклонным торопливым почерком было написано:

  

"Милый Дэвид,

я в руках известного тебе человека. Они следили за нами все это время. Им нужно знать, что сказал тебе старик-библиотекарь на лестнице. Умоляю тебя, оставь записку на мое имя с текстом его слов в "Шератон-Иштар". Мои похитители ее заберут. Если ты не сделаешь это, через сутки меня убьют. Пока эти люди очень любезны со мной. Они даже купили для меня лекарство в аптеке. Ты же знаешь, что "Кинин" мне нужен постоянно. В последнее время спазмы ног участились. А еще я постоянно думаю о тебе, вспоминаю, как первый раз увидела тебя в баре в "Палестине". Ты сидел за столиком недалеко от барной стойки. Ты был такой красивый. Как же мне хочется вновь оказаться там и выпить с тобой их фирменный джин с тоником.

Любящая тебя, Элиз".

  

Репортер вышел из гостиницы. Он в десятый раз пробегал глазами записку, текст которой, казалось, уже и так выучил наизусть. Она любит его! Это, конечно, важно, но еще важнее сейчас понять, как следует поступить дальше.

  

Обдумывая ситуацию, Дэвид не заметил, как сзади к нему подъехала машина.

 

Далее