Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

Глава XXIX. Вечное блаженство на полях камыша

  

 

В лесу, где часто по кустам

 

Резвились юные дриады,

 

Стоял безмолвно-строгий храм,

 

Маня покоем колоннады.

 

Николай Гумилев, «В лесу, где часто по кустам...» 

 

 

Вечером того дня, когда недалеко от стен Вавилона разыгралась кровавая драма, Фансани готовился к важному для него событию. Происходило оно регулярно, но не часто, поэтому управляющий Эгиби немного волновался. Надо было поскорее освободиться.

  

Ступеньки приставной лесенки поскрипывали в такт свистящему дыханию хозяина. Престарелый банкир в последние недели стал замечать, что его все чаще преследует одышка. Даже при таком вот несложном, казалось бы, занятии как сейчас - взобраться перед сном на широкую кровать под шелковым балдахином. Тяжело кряхтя Эгиби погрузился на лебяжьи перины.

  

Фансани рассказывал ему вещи, в которые трудно было поверить. Какими же надо быть безумцами, - подумал глава торгового дома, - чтобы решиться на избиение сотен безоружных горожан, ради демонстрации мощи доставленного за тридевять земель оружия! Так они и тут умудрились в лужу сесть. Вот ведь послали боги несчастной Персии полоумного труса в роли императора.

  

И этот Ферзан тоже хорош. А он еще финансировал эту его, как выяснилось, провальную затею. Хорошо, что чутье не обмануло, и взят достаточный залог. Впрочем, странно все это. Корреспонденты Эгиби в Индии сообщали, что слоны - действительно грозная сила, и как только могли они так оплошать?

  

К вечеру слухи о бойне разнеслись по всему городу. Рассказывали страшные подробности о количестве покалеченных, а также из уст в уста передавали небылицы о храброй пятерке, обратившей в бегство сначала одного слона, а затем и всех остальных. При этом местные жители клялись, что это были вавилоняне, египтяне уверяли, что доблесть проявили их соотечественники, а греки ничуть не сомневались, что за героическим поступком стоят эллины.

  

- И что, правда, никому из выживших ничего не заплатили? - переспросил банкир.

  

- Так точно, мой господин, - произнес Фансани, - теперь все ненавидят персов больше прежнего.

  

- Ну и дурак же этот Дарий. Наплачется еще страна с ним. Это все новости на сегодня?

 

- Не совсем. К нам поступила необычная заявка на завтрашний аукцион. Человек, пожелавший остаться неизвестным, хочет, чтобы наш агент купил для него одного из махаутов, которого осудили за двойное убийство.

  

- И зачем ты беспокоишь меня перед сном подобными глупостями? Деньги внесены? С комиссией клиент согласен? Так пусть покупает. Сам все устрой.

  

- Это крайне странный заказ. Нам не ограничили максимальную сумму покупки.

  

- Неужели! Нет ли здесь какого подвоха... И сколько клиент внес денег?

  

- Сто монет золотом.

  

- Любопытно... Ничего не предпринимай. Я сам завтра поеду на аукцион. Полюбуюсь на этот бесценный лот.

  

Управляющий поклонился и попятился к выходу. Затворив за собой дверь спальни, он прижался спиной к резному дереву и простоял так до тех пор, пока из комнаты не раздался раскатистый храп.

  

Затем Фансани повел себя более чем странно: спустился в свою каморку и сдвинул стоящий у стены сундук. Под ним открылся тайник, из которого он вынул старый, потрепанный плащ и холщовый мешок. Египтянин закутался в одежды так, что видны были только глаза. Быстро, но бесшумно пройдя по коридорам, он очутился в саду, добрался до потайной калитки, выходившей к пристани, открыл ее своим ключом и покинул резиденцию.

  

У пристани чуть выше по течению его ждала крытая тростником лодка с четырьмя гребцами. Как только египтянин оказался под навесом, не произнося ни слова они взялись за весла, и судно заскользило по темной воде.

  

Путь их лежал сначала вверх по реке, а затем по каналу, опоясывающему город с севера. Высадился Фансани рядом с пальмовой рощей, начинавшейся у подножия пологого холма и покрывавшей все его склоны.

  

Там его также уже ждали. Несколько мужчин, прикрытых одними набедренными повязками, с копьями в руках, опустились на колено в почтительном приветствии. Их голые спины отливали бронзой. Лица с широко посаженными раскосыми глазами не оставляли никаких сомнений в том, что это египтяне.

  

Управляющий Эгиби поспешно проследовал мимо соотечественников. При этом в его облике произошла разительная перемена. Плечи, обычно опущенные, распрямились, голова гордо задралась, а осанка из услужливо-любезной стала царственно-повелительной. От обходительного раба не осталось и следа.

  

Фансани шагал по земле, которая была куплена около года назад. Причем значительную часть денег заплатил лично он из собственных сбережений. Теперь в глубине рощи ускоренными темпами шло возведение нового храма - первого святилища Осириса в Вавилонии. Прежние алтари и места поклонения египетским богам не шли ни в какое сравнение с тем, что вскоре появится здесь. Уже поднялась вокруг глухая высокая стена из глазурованного черного кирпича; встали за ней колонны, отделанные ракушечником; взлетели к самым вершинам пальм раскрашенные в желтые и красные цвета кипарисовые перекрытия. Осталось всего ничего: обложить ярко-голубым облицовочным камнем алтарную нишу и нанести на стены священные тексты. Тогда храм раскроется подобно цветку.

  

Эта вводящая в божественный экстаз форма, - восхищался Фансани, торжественно переходя из одного помещения в другое, - когда внешняя колоннада лишь подчеркивает геометрическую замкнутость внутреннего пространства. Разве могут сравниться с ней заносчивые вавилонские зиккураты с золотыми статуями богов на вершинах, выпуклые персидские жертвенники с горящими в них священными огнями или неуклюжие ассирийские молельни! Даже греческие пантеоны - лишь жалкое подражание величественной архитектуре детей Нила. Но главное, конечно, не форма...

  

Во всем ощущалось, что сегодня особенный день. У алтаря его встречали пятеро одетых в длинные черные одежды жрецов. Один из них налил из кувшина вина. Густое, темно-красное оно пахло пряными травами. Фансани выпил залпом. Голова закружилась. Жрецы встали полукругом в почтенных позах. Каждый выставил вперед ладони, как бы отгораживаясь от только что вошедшего. Шепотом, но при этом очень быстро, как скороговорку они стали повторять слова древнего заклинания. Их шипящий речитатив разносился по залу, становясь все громче и громче. Стены зашатались. Кипарисовые балки у потолка стали извиваться подобно гигантским змеям. Фансани схватился за горло и начал сползать на пол. Он несильно ударился головой о плиты. Изо рта и носа запузырилась красная пена. Еще через несколько мгновений конвульсии прекратились.

  

Жрецы взяли тело и потащили его в расположенное прямо за алтарем служебное помещение. Затем один из них вернулся. Пучком высохшей травы он тщательно оттер с пола красные следы.

  

Еще через полчаса двери храма вновь распахнулись. Внутрь потянулись прихожане. Просторное помещение постепенно заполнялось. Зазвучала негромкая музыка. Отражаясь от стен, ее звуки магически воздействовали на детей тростника. Они начинали раскачиваться взад и вперед, бормоча себе под нос слова древнего гимна.

  

Вновь появились жрецы, на этот раз в белых одеждах и таких же белых, заостренных кверху головных уборах. По очереди они стали зачитывать текст известной даже младенцу истории о том, как ослоухий бог Сет задумал погубить Осириса, как обманом заставил его лечь в саркофаг, как захлопнул крышку и сбросил гроб в Нил. Как богиня Исида нашла своего возлюбленного, и как пришел в ярость Сет и разорвал тело первого среди ушедших в страну Заката на четырнадцать кусков. И как искала Исида эти части по всему свету, как собирала их все, кроме одной - самой важной для мужчины.

  

В этом месте повествования откуда-то снизу и с боков повалил белого цвета дым. Он не заполнял помещение и не поднимался вверх, а стелился вдоль пола. Со стороны алтаря, откуда-то снизу, как из под земли появился пестрый саркофаг. Он плыл, паря над каменными плитами. Облачка дыма извивались вокруг него, закручиваясь в причудливые спирали, струились вверх и вниз, оживляя красочные изображения из сцен загробного мира на стенках ложа вечного сна. Деревянная капсула остановилась. Жрецы сняли крышку. Внутри лежало тело Фансани.

  

Внешне он опять преобразился. Его реденькая бородка, до этого волнистыми прядями спадавшая на грудь, превратилась в плотный, отливающий блеском черный жгут. Всклокоченные обычно волосы были расчесаны и аккуратно уложены. Вместо старого халата - расшитые золотом и соединенные спереди шнурками одежды. На груди лежали символы царя загробного мира - короткий жезл с загнутым полукругом концом и плеть.

  

Фансани не подавал никаких признаков жизни. Жрецы вынули тело и аккуратно уложили на алтарь. Регалии поместили рядом с головой и расступились, давая дорогу одетой в обтягивающий красный наряд женщине.

  

- Исис, Исис, - разнеслось по храму.

  

У прихожан не осталось никаких сомнений в том, что им предстоит стать свидетелями ритуала воскрешения бога Осириса. Исида плавно подошла к умершему и провела руками над телом. Ее алое одеяние развивалось подобно крыльям хищной птицы.

  

- Соколица-птица, соколица-птица, - запричитали прихожане.

  

Мягкими белыми ладонями богиня провела по одеждам мертвеца и стала снимать их одну за другой. Подушечками пальцев она коснулась груди убитого бога, затем опустилась на колени и стала целовать его холодное и бледное лицо. Руки при этом продолжали шарить по телу, сбрасывая ткани и пробираясь все ниже, к животу и бедрам.

  

Вскоре и губы Исиды пустились в тот же путь, что и ладони. Они решительно устремлялись вперед, а затем, как бы устыдившись, возвращались назад: от щек к губам, от груди к шее, от живота к соскам, от сводов бедер к их центру.

  

И случилось чудо. Мужское естество раздетого пришло в движение и восстало. По храму разнеслось возбужденное бормотание. Исида проворно распрямилась и вскочила на алтарь. Медленно, в такт бубнам она стала опускаться на лежащего, одновременно подбирая полы багряного платья. В конце концов богиня слилась с ним и издала сладострастный стон. Музыка стала ритмичнее. Размеренные и монотонные движения постепенно наращивали темп.

  

Ресницы Фансани дрогнули и разомкнулись. Он сделал глубокий вдох и изогнулся всем телом, приподнимая на себе девушку. Бедра оживленного, все ускоряясь, начали двигаться вверх и вниз. Ногти Исиды вонзились ему в грудь. Затем она самозабвенно схватилась за шею. Безумная скачка продолжалась еще какое-то время, до тех пор, пока из глотки Осириса не вырвался сладострастный хрип. Богиня в экстазе сомкнула бедра и откинулась назад. Подпрыгнув еще несколько раз, она рухнула на спину между ног египтянина.

  

Очнувшись от нахлынувшего наслаждения, Фансани аккуратно оглядел зал. Прихожане попадали ниц. Самые любопытные из них украдкой посматривали на алтарь. У самого входа, - какое неуважение к происходящему, - стоял невысокий человек в потертом кожаном фартуке. Его лицо и руки покрывал слой сероватой извести. В руках он держал внушительных размеров свиток папируса.

  

Увидев, что управляющий Эгиби заметил его, он стал усиленно жестикулировать. Это был Азибо* - инженер, трудившийся на рытье тоннеля, на который Фансани возлагал огромные надежды. Если он решился вломиться сюда в такой момент, значит произошло что-то чрезвычайно важное. Египтянин едва заметным жестом дал сигнал жрецам, что церемонию пора заканчивать.

  

Когда последний прихожанин покинул храм, время было уже за полночь. Взошла луна, и колонны отбрасывали длинные тени. Парадные двери заперли на засов. Жрецы уже успели разоблачиться и теперь были одеты в обычную, мирскую одежду.

  

- Сегодня сборы вдвое больше обычного, - произнес один из них.

  

Фансани пропустил эту реплику мимо ушей. Куском ветоши он оттирал черную краску с бородки. Сделанная на основе мазута она источала запах, от которого у египтянина начинала понемногу кружиться голова.

  

- Проследите, чтобы эта похотливая дура впредь не была Исидой. Все плечи разодрала, сучка. Что случилось, Азибо, зачем ты пришел сюда в такое время? - раздраженно обратился управляющий к землекопу.

  

- Мы пробили фундамент, - произнес инженер и развернул прямо на алтаре свиток, - все как и было предсказано. Вот здесь - цепочка камер, часть из которых затоплена водой, а кругом идет коридор.

  

На схеме был начертан план какого-то большого квадратного строения. Фансани внимательно посмотрел на рисунок.

  

- Прекрасные новости, - воодушевленно воскликнул он.

  

- Это еще не все. Мы слышали его рев. Совсем близко. Шагах в десяти, вряд ли дальше. Теперь мы знаем, в какую сторону нам продолжать копать. День, может - два, и мы до него доберемся.

  

- Видите, я был прав, - обратился Фансани к жрецам, - архивы Эгиби не обманули нас. Еще немного и мы обретем путь к бессмертию, к вечному блаженству на полях камыша. Проверьте сети, проверьте, готова ли лодка и клетка на ней. Когда настанет этот торжественный час, все должно пройти гладко. Как только все случится, немедля посылайте за мной. Я буду ждать. А сейчас, Азибо, возвращайся назад и продолжай работу.

  

Землекоп поклонился, схватил с алтаря план-схему и стремительно вышел.

  

- Расходимся, - обратился управляющий к оставшимся.

  

- Один только вопрос, начальник, - отозвался старший из жрецов, который в храмовой иерархии был вторым человеком после Фансани, - город будоражат слухи о секте. Сегодня приходили от Сорбона, чего-то разнюхивали и рабочих расспрашивали. Не ровен час нагрянут с обыском. Надо что-то делать!

  

- Гоните всех прочь, - раздраженно воскликнул Фансани, - вопрос с Сорбоном я решу.

 

Далее